Там было все. Абсолютно все: мебель, одежа, бытовая техника, книги. Бывшие хозяева, наверняка, сочли те вещи дряхлым хламом, для меня же если не все, то многое было сокровищем. Пока мои друзья просто глазели по сторонам да прикалывались, надевая драные шубы, сражаясь в поединках на обломках лыжных палок, бросаясь дырявыми сапогами и играя на гитарах без струн, я выискивал что-нибудь самое дорогое, сокровенное, самое ценное, что мог взять с собой, на память, потому как все безделушки со свалки не поместились бы в два моих единственных кармана красных шорт. Конечно, я мог воспользоваться багажником своей «Камы», да вот беда: на нем мне еще предстояло везти обратно Димона. У Димона не было велика, а у Вадика, Пахана и Коли — были… У них не было багажников. На свалку они, так сказать, приехали налегке. Впрочем, они и багажники-то сняли лишь бы не катать Димона.
Возможно, будь у меня больше времени, если бы не разгневанный тракторист, орущий на нас благим матом громче рева гусеничного трактора (кажется, Т-150, сейчас и не вспомнить), я бы убежал к велосипеду, что валялся у леса, близ дороги, не с размотанной аудиокассетой и трубкой от стационарного телефона, а с чем-нибудь другим. Я бы точно нашел что-то суперкрутое.
За привезенный с помойки хлам родители меня отлупили. Хламом уже был забит отцовский гараж. Раньше все тянули все, что не приколочено — авось, пригодится.
Телефонная трубка не пригодилась и вечером того же дня отправилась в мусорный контейнер, потом — на свалку, где я ее снова нашел. Будь она сделана из той же пластмассы, что неваляшка или теннисный шарик, мы бы сделали из нее дымовуху, но увы. Аудиокассете повезло больше: скотчем я склеил ленту и смотал обратно, а корпус протер влажной тряпочкой. Утром, ни на что не надеясь, вставил ее в магнитофон, и каково же было мое удивление, когда я услышал вполне себе песни. Юрий Хой пел, что в этот день ему исполнилось тридцать лет. После этой песни на той кассете я навсегда полюбил и стал фанатом исчезнувшей группы. С тех пор я мечтал вновь побывать на свалке. Мечтал на ней работать.
Годы шли, я подрастал вместе с ними. Прилежно учился, чтобы получить аттестат без троек. Не забывал посещать свалку два-три раза в неделю, затирая до дыр кассеты «Сектора Газа», найденные все там же. Это касалось и кассетного плеера «Волкман», и наушников «Сони», и всего-всего, что вообще было у меня дома из техники. Я все чинил сам, а что не мог, отдавал на ремонт Пашке, он ходил в станцию юных техников и, собственно, разбирался в технике, как я — в завалах мусора.
По окончании школы я пошел в армию: осенний призыв две тыщи восьмого. Повезло: служил всего год. Ничему правда не научился там.
После армии я первым делом отправился не домой, а на свалку. Хотел получить работу. Любую работу, дабы не бить своим ртом по карману родителей — спасибо экономическому кризису две тыщи восьмого. Работу я тогда не получил. Не получил ее и до сих пор. Оказывается, вокруг свалки все давным-давно коррумпировано. Если ты хрен с горы, то хрен ты получишь вакансию. Получается, я еще в детстве знал, что свалка — золотая жила.
Я не расстраиваюсь, что мне не удалось получить должность, зато свалка стала моим вторым домом. Я выстроил рядом сарайчик из досок, стянутых с пилорамы, в которой работал после армейки, обзавелся буржуйкой и живу в нем по сей день. Впрочем, с пилорамы-то я уволился сразу, как построил сарай. Больше нигде и не рабатывал. Зачем работать, когда все нужное появляется само собой… Почти само собой, нужно только поискать.
Раньше на территории свалки не было ни единой постройки, кроме моей, а за начальников были сменяющие друг друга два тракториста и два сторожа. С ними со всеми я перезнакомился в первую же неделю: они приходили в мою конуру на перекуры, чай, прием пищи. Мы тусили, они стали моими новыми друзьями.
Через месяц я акклиматизировался и на свалку уже ходил как к себе домой. Каждое утро — а на свалке оно раннее — я выходил (и выхожу) с кружкой растворимого кофе и сигаретой. Раньше я курил, сейчас только нюхаю табак, время от времени меняя сигарету. Ну так вот, из автомобильной покрышки я сделал стул, из кабельного барабана — стол. Усаживался поудобнее, закуривал и попивал кофеек, наблюдая за восходящим над деревьями солнцем. Перед сном проделывал то же самое, только вместо кофе — чай, вместо солнца — звезды. В ясную погоду очень красиво.
