Да, и сам же создавал те проблемы вокруг очкастого тюфяка, а потом решал их, чтобы твоя миссия выполнялась.
Мне нужно было вернуться к ночному клубу, в котором произошло очередное роковое событие.
Я говорил, что питаю надежды обрести здесь покой. Ты же питал надежды, что клуб напомнит мне о былых днях, и я разойдусь в ярости. Тебе требовалось ухудшить мое эмоциональное состояние. Требовалось возродить и преумножить во мне жажду мести, которую бы ты взял за поводья и управлял ею в благих для себя целях.
А что хорошего ты для меня сделал? Знаю, знаю: ВСЕ… Да только это ВСЕ — твоя потрясающая инсценировка. Ты просто дергал за веревочки — и спектакль шел. Теперь Я режиссер-постановщик!
Итак, что мы имеем? Шикарная плоская крыша трехэтажного ночного клуба и прекрасная асфальтированная полоса тротуара в пятнадцати метрах ниже.
Я заставил тебя верить в это, и ты повелся, как… как однажды я… все мы повелись на твою брехню. «Друзья навеки» и все в таком духе. Вот только ты никогда и не был мне другом, ты был паразитом, выкачивающим из меня все живое. Ты питался мной. Питался всеми, кого я знал.
Все так, Профессор, и мы оба это знаем. Я — меньше, ты — чуть больше, но это так.
Сейчас ты тянешь время, чтобы снова взять надо мной контроль, но у тебя не выйдет. Я рассчитал свои силы. Да, их осталось не так много, но ведь и сделать мне осталось совсем чуть-чуть. Всего шаг — и твоя «заправочная станция» плашмя разобьется об асфальт и попадет в мир, где все будет по-другому. Шаг — и все существующее здесь не будет меня беспокоить. Останется (если останется) только труп восьмилетнего мальчика в пропитанном кровью халате у входа в «Тру Стори» и ты как улика в руке, доказывающая твою же причастность к моей гибели. Улика, оправдывающая мой суицид.
Знаешь что, дорогой мой дневник?
Иди ты в жопу. А знаешь почему? Конечно нет, откуда ж тебе знать… Готов спорить, ты видел все мои сны, многие придумывал сам, дабы возбудить мою ненависть к миру, но последний, уверен, ты пропустил… не позволил ребхаус. В него не позволил заглянуть тебе я.
Я.
Я!!!
Я рассказал тебе: во сне была совсем другая жизнь. Жизнь, в которой были все, кто мне дорог и не очень. Абсолютно все. Но было одно исключение, которое мне пришлось утаить, иначе я бы тебя не провел. Хочешь знать какое?
Как просто, оказывается, тобой манипулировать, когда ты в упадке.
Во сне моя жизнь — жизнь всех, кто меня окружал — изменилась, как только я УВЕРНУЛСЯ от летящего в меня рюкзака Козлова с Большой Советской Энциклопедией внутри, которую он на кой-то черт стянул из школьной библиотеки. Но не это стало ключевым рычагом поворота моего жизненного пути. Рычагом был подарок моих ма и па на мой шестой день рождения.
Это была бестолковая, никчемная, красного цвета машинка на радиоуправлении, но, к счастью, не ТЫ.
Жизнь изменилась именно тогда, когда в моих руках не оказалась тетради в твердой голубой обложке на почти сотню страниц.
Тебя не было и на восьмой ДР. И на девятый. И на десятый.
Тебя вообще не было в той моей жизни, понимаешь? Все были, кроме тебя. И все были счастливы. Я был счастлив.
Отнюдь! Это я точно не могу сказать, как не могу сказать «прощай», «до свидания» или «до новых встреч». Все, что я готов сейчас произнести, это свои последние слова:
.
Ты
Сущ
Но
Тогда
Хор
Я?
Я не
Значит
Марина. Меня зовут Марина.
Я Марина. МАРИНА БЫЛОВА
Фармацевт. Да, я фармацевт. С восьми до пяти работаю в аптеке… на Гагарина. Мне тридцать один. Еще у меня муж. Бывший. И двое детей. Живут со мной. Мне тридцать один. Говорила, прости. Аптека находится на Гагарина и делит помещение с магазином для взрослых в цокольном этаже жилого дома. Дети сейчас у бабушки с дедушкой, моих родителей. К родителям бывшего я их не отпускаю. Да и с их отцом не разрешаю видеться. Чмо он.
Но я же
