Другой пьяница точно бы не запомнил, что с ним произошло, но только не Авария. Авария не так прост, каким казался. Он хорошо помнил, как хотел заплатить таксисту, что довез его и Валентину до «Спринг Вилладж», его честно заработанные две сотни. Помнил он и то, как Валентина назвала водителя по имени, и тот вмиг назвал поездку бесплатной, тем самым внеся своеобразное пожертвование школе, в которой учился его пасынок. Помнил Авария и распитую прямо из горла бутылку водки на заднем сиденье такси, и ее неестественный вкус. Да, он давно не употреблял спиртное, но вкус водки помнил отчетливо. Он предполагал, что Валентина могла что-то в нее добавить, но не догадывался, что это сделала официантка Оля, работающая не только на его — платной, — но и на моей — духовной — стороне. Это она растворила в бутылке двенадцать таблеток мелатонина. Впрочем, о странном вкусе Авария перестал думать после первого же глотка.
Когда они завалились в номер для двоих, Авария уже был пьян до чертиков и зевал шире, чем когда бы то ни было. Завидев белоснежные одеяло и подушку, он, не снимая ни костюма, ни ботинок, плюхнулся на кровать и остекленными, полными удивления глазами посмотрел на Валю. Та, в его понимании, была живчиком, держалась на ногах уверенно, будто ничего и не пила вовсе, хотя в тот момент бутылка водки горлышком примыкала к ее губам. А главное — не я дал ей такой приказ — она сама вздумала опоить молоденького красавца. Что ж, мне было интересно понаблюдать за ее дальнейшими действиями.
К сожалению для Аварии, он помнил и ее стриптиз на журнальном столике под песню Клавы Коки, и уже пустую бутылку водки, вылетевшую из ее руки и разбившуюся рядом с кроватью. Его глаза слипались, но он видел, как Валентина трясла жировыми складками и обвисшими сиськами, вальяжно шагала в его сторону и отправляла воздушные поцелуи. Как потом она ползла к кровати.
Она облизала его ботинки, прошлась языком и по брючине, скрывающей его здоровую ногу, оставляя на ней мокрый след. Белоснежному одеялу досталось больше: из влагалища Валентины сочилась, как о ней тогда подумал Авария, темная слизь, совсем не похожая на то, что должно было быть на самом деле. Когда языком она добралась до пупка, ее пальцы мгновенно расстегнули ремень и ширинку. Авария вздернул руки, но те его не слушались. Управлять ими он не мог. Он не мог управлять даже собственным мозгом — очень хотелось спать. Тем временем Валя уже приспустила его трусы. Авария задремал, чувствуя единственным органом, который еще хоть как-то отзывался в его нервной системе, приятные ощущения. Дремота переросла в крепкий сон и за прошлую ночь он проснулся всего раз, когда что-то влажное и колючее бороздило по его губам, щекам и носу. Когда, шире раздвинув ноги, Валентина села ему на лицо.
Утром, глядя в светлый потолок гостиничного номера, Авария прокрутил в голове прошлую ночь и почуял неладное. Что-то неладное, что тревожило его, и когда он валялся под Валей.
Он убедился, что в номере больше никого нет. Приподнял голову и посмотрел на брюки: ширинка расстегнута, ремень — на месте, только на голубой материи остались странные разводы, похожие на жирные капли от сочного чебурека.
Он с трудом поднялся с кровати. Осколки битого стекла прохрустели под подошвами ботинок. Он еще раз обвел взглядом номер, встал на колени и заглянул под кровать. От увиденного понял, отчего во рту стоит отчетливый медный привкус, и его чуть не вырвало. Под кроватью валялись скомканные трусы Валентины и набухший тампон.
Превозмогая самого себя, Авария бросился в санузел и, не включая в нем света, тщательно прополоскал ротовую полость теплой водой. Зубной щетки для постояльцев в «Спринг Вилладж» не нашлось, поэтому зубную пасту он нанес на палец. Им же и почистил зубы. Прополоскал рот ополаскивателем и подумал, отчего же в номере есть все, но нет зубной щетки? Когда медный привкус пропал, он включил-таки свет и подошел к зеркалу. Все лицо его было в ссадинах и царапинах. Набухшие губы были краснее обычного. Аварию снова чуть не вырвало. С мыслью «хорошо, что хоть жив остался» он умылся.
Какой же правдивой была та его мысль: в то утро он мог и не проснуться — передоз снотворного и не только. Вдоволь напрыгавшись на лице красавчика, получив оргазм, Валентина оделась и приготовилась покинуть номер. Я заставил ее поднять осколок бутылки и перерезать горло спящего красавца. Когда острое стекло находилось у его подбородка, планы быстро сменились, и Валентину пришлось отозвать, не оборвав тем самым его ниточку жизни. Коли уж мрачная попала в его организм таким интересным способом, то почему бы не попробовать взять контроль и над ним? Он еще мог мне пригодиться, а если и нет, то предыдущее можно и перевыполнить.
