Приведя себя в порядок (если не считать опухшее утреннее лицо, мешки под глазами, взъерошенные сальные волосы и помятый костюм), Авария подошел к окну. По счастливой случайности гостиничный номер находился на первом этаже, а вид из окна выходил на парковку, где пустовали три автомобиля бизнес-класса и городской парк за ней. Парковку бережно подметал дворник, которой не смог бы увидеть Аварию даже с расстояния вытянутой руки. Тем не менее Авария решил переждать. А когда дворник поволок мешок с пылью к мусорному контейнеру, открыл окно и сиганул из номера.
16
А вот у Вики с Ильей ночь выдалась бессонной, и провели ее они на улице. Нет, не любуясь звездами и не разговаривая на душевные темы.
Спускались в бункер-мастерскую они всего раз, да и то на несколько минут — рассиживаться зря времени не было, ведь ночи с каждым днем становились короче.
Выполнив все, что от них требовалось, они молились. В основном все их молитвы были выдуманы на ходу, как и божок, в которого они верили. Они просили у него хорошей, счастливой жизни. Просили божка дать конец тому безумию, окружающему их. А взамен обещали всю оставшуюся жизнь вести себя хорошо и не совершать грешных поступков, лишь бы все наконец закончилось. Правильно или нет, они крестились, прижимаясь ладонью правой руки то к груди, то ко лбу, то к плечам. Они верили, что рано или поздно их божок услышит и сжалится. Они стояли на коленях и кланялись, хлопая ладонями по вытоптанной поляне до самого рассвета, делая перерывы лишь на умывания в родниковой воде. Даже когда утреннее солнце безжалобно припекало их потные спины, они продолжали молиться, креститься и кланяться, сотрясая и вдыхая пыль.
Перестали они, только вдоволь перепугавшись, услышав сначала шелест травы, а потом и глухие шаги. К этому времени их единственный Бог, существующий для них по-настоящему, услышал все их молитвы и просьбы и пообещал выполнить их. Совсем скоро я, настоящий их Бог, поставлю точку их напастям.
Пока их никто не заметил, они вскочили с «молитвенной» поляны и побежали к потайной дверце часовенки, открытой, как и их глаза, всю ночь.
— Не бойтесь. — Они повернули головы — Авария. — Это я. Не тяните, — поторопил он и, когда они залезли во внутрь, закрыл за собой дверцу.
Спустились в бункер.
Первым делом Авария переоделся — полностью сменил имидж. Теперь на нем были не голубые брюки, а синие спортивные штаны с протертыми и чуть вытянутыми коленками, рубаха и пиджак сменились белой футболкой с коротким рукавом. На носу сидели допотопные солнцезащитные очки-прямоугольники, на голове — камуфляжная панама. Всем своим видом он напоминал не безмозглого дурачка, не красавца-организатора — вылитого дачника, готового броситься в садоводство в любую минуту. Только после очередного полного перевоплощения он заметил красные глаза Вики и Ильи и настороженно спросил:
— Что с вами? У вас все хорошо? Все в порядке? Скажите, что все «ОК», я себе места не нахо… — До него наконец дошло, что в его мастерской-бункере не хватает одного ребенка. Он помрачнел. — Где Витя?
— На улице, — только и сумел произнести Илья. Он думал, что слезы, проливающиеся всю ночь, закончились, а слезная железа не сумеет выработать той соленой жидкости даже на пару капель, но ошибался. Он разрыдался, вновь переживая ночное событие.
Разрыдалась и Вика.
Авария хотел было их успокоить, броситься к ним и прижать к своей груди, но решил, что ему не удастся заменить ни их родителей, ни любого другого родного и близкого им человека. Он молча смотрел и сопереживал, только догадываясь об истинной природе их слез. Пока они плакали и жалобно всхлипывали, он прокручивал в голове различные варианты. Думал, что они поссорились с Витей, поругались. Что он ушел от них, ведь их дружбе пришел конец. Вот только он никак не мог найти веской причины для серьезной ссоры настоящих друзей. Может быть, любовный треугольник, где не нашлось места одному углу? Похоже на то.
Когда завывания и слезы сошли на нет, а глаза детей пылали режущей краснотой, Авария обратил внимание на экран телевизора, где камера видеонаблюдения транслировала картинку высокой четкости: пенсионер, по внешнему виду ничуть не отличающийся от нового Аварии, набирал на источнике бутыль воды, а его такса (почему туда так манило зверей?), поджав хвост и обнюхивая иссохшую землю, кружилась в одном месте, где, вроде бы, ничего и не было. Это-то и насторожило Аварию.
Тревога появилась, когда краем глаза он приметил что-то необычное. То, что никогда бы не бросилось в глаза гостю мастерской. Лопата: она все так же висела на крюках под потолком, да только была развернута. Значило это лишь одно — ее снимали, а значит, пользовались.
— Вика. — Когда она успокоилась, Авария обратился именно к ней. Пускай ее видок был хуже Ильи, но все-таки она была старше и могла лучше растолковать суть произошедшего. — Расскажи, что случилось.
— Расскажу, но сначала нужно осмотреть мою ногу. Она… Мне кажется, сломана кость…
