— Илюша! — Мама подхватила меня на руки, прижала, поцеловала несколько раз. — Не бойся. Не плачь. Все будет хорошо. Пожарные уже едут. Все будет хорошо.
— Где Полина? — спросил папа. Я заревел пуще прежнего. — Где Поля?!
От слез я ничего не видел, но сумел показать пальцем на красное пятно, которое ранее было домом.
Папа бросился к дому, мама за ним, наказав мне не сдвигаться ни на шаг.
— Нет! Не надо! Вернитесь! Скоро приедут пожарные! — заорал я, поняв их замысел. — Мама!!! Папа!!!
Но они уже вбежали в пламя. Через секунды, протерев слезы, я увидел их в окне. Они держались за руки. Их кожа покрылась волдырями, волос на голове не было уже ни у того, ни у другого. Хоть слезы текли не останавливаясь, хоть на мне не было очков, я прекрасно видел их закрытые глаза. У обоих на лице был нарисован красный смайл, словно краской. Оба подмигнули мне. Позже и это окно разбилось, смайлы пропали, глаза родителей раскрылись. Они смотрели на меня всего долю секунды, а после, добравшись до воздуха, пламя охватило весь дом. Своих родителей я больше не видел.
«Война началась, сучара! Я отомщу тебе! Я заставлю страдать тебя и твоих близких! Ты за это заплатишь!» — произнес я, обращаясь к Козлову и его оберегу, и побежал к шоссе, стирая в кровь пятки, но боли не чувствовал, как не чувствую и теперь. В тот день я потерял значение слова «боль».
На шоссе я был уже в сумерках. Изначально планировал добираться до города на попутках, надеясь, что никто не будет задавать малышу лишних вопросов, а потом — пешком до Курямбии. План мой потерпел крушение, когда в сторону города образовалась многокилометровая пробка, а из города не ехало ни одной машины.
Автомобили стояли на месте. Кто-то сигналил, кто-то моргал фарами. Многие водители выходили из машин и курили. Абсолютно все бранились и узнавали друг у друга, что там (где начинается пробка) стряслось. Все лишь пожимали плечами.
По пустующей встречной полосе я прошел несколько километров до поворота с указателем «ТОРФЯНКА 10КМ». Я навалился на холодный металлический столб указателя на деревню, село или что там за Торфянка, и заметил на себе косые взгляды нервных водителей, не находящих себе места на дороге. Чуть дальше даже встречная, пустая ранее, полоса движения была занята автомобилями. Все стояли… и косились на меня. На всякий случай я прошел в сторону той самой Торфянки и затаился в кювете, где местность уже не освещалась фарами автомобилей.
Сидя на холодной, слегка влажной траве, я вспомнил стеклянные глаза Поли, ужасающиеся глаза родителей и надсмехающиеся надо мной смайлики, пожар и пустую улицу, нарушающий ее тишину треск огромного костра. Рвота подошла к горлу, но я так и не проблевался. Изо рта вышло только несколько капель желчи и сухое, продирающее горло «БУЭ!!!».
Силы закончились. Я распластался на траве и уставился в темное небо. Закрыл глаза. Задремал.
Разбудила меня вибрация и мелодия входящего сообщения на моем мобильном. Номер был скрыт. В СМС не было текста — только. Понятно, кто и зачем мне его отправил. Это пробесило меня и дало еще немного энергии — всего лишь на один звонок…
А позвонил я Вике. Сказал, что валяюсь в кювете, сразу за поворотом на Торфянку. «Забери меня», — сказал я, а дальше все было как во сне…
— Илья, Илья, Илья, — услышал я ее голос и шуршание ног по траве. Она звала меня. Искала.
Я едва приоткрыл слипшиеся глаза: в небе все еще были звезды, а на шоссе — свечение автомобильных фар.
— Ви-кха… — хотелось произнести громче, прокричать, но вышло только откашляться. Потом получилось только прошептать. — Вика.
— Илья?! — Кажется, она услышала меня. — Ты где? Илья?
Я попытался подняться, но земля словно притягивала, словно я стал весить все двести килограмм, а гравитация увеличилась втрое. Словно на меня положили бетонную плиту и в довесок поставили на нее морской контейнер, забитый свинцовыми шариками. С горем пополам рядом с собой я нащупал мобильник, включил экран, добавил яркости смещением ползунка и подбросил его. Невысоко — на метр, не больше, но и этого хватило. Вика заметила мой маячок, сверкнувший в полутьме. Она спустилась ко мне, ослепила глаза фонариком. Хорошо еще, что я потерял очки. Я сощурился, не в силах закрыть глаза ладонью.
— Извини. — Она выключила фонарь. Полегчало. — Что с тобой случилось? Илья, ты в порядке? Что ты тут делаешь? Боже, где твои ботинки? Да у тебя же все ноги в крови!
— Мне нужно в Курямбию, — только и сумел произнести я.
— Сначала я окажу тебе медицинскую помощь. Договорились?
Не дождавшись ответа, она достала из поясной сумочки ватные диски, смочила их перекисью водорода (откуда он у нее взялся?), протерла и забинтовала раны. Поцеловала в лоб и произнесла:
— Хорошо, что она меня предупредила… Очень хорошо…
— Кто?
