Шпанагель слегка удивился моему напору, потом приобнял за плечи и отвёл в сторону: – Боря, мне Командующий группировки сказал, что артиллерия полка лучшая в группировке. И чего тогда мне ехать и смотреть? Я посмотрел первую миномётную батарею и остался доволен. Так что руководи своей артиллерией, а я тебе мешать не буду.
Вечером, уже на радостях, что проверки не будет, мы с Иваном Волощук устроили небольшой «цирк», накрыли стол, достали спирт, который принёс нам начальник мед. службы и немного выпили. Но просто пить спирт было не интересно. Я достал из-под кровати две ракетницы, вытащил ящик с ракетами и пошло у нас: выпьем стопарик – заряжаем ракетницы и к дверям, распахнём её и с дикими воплями «Ураааа…» шмоляем в тёмное небо ракетами и опять за стол. Пару раз прибегал Мишка Пузыренко, умоляя нас не хулиганить. Мы на полном пьяном серьёзе клялись ему прекратить стрельбу из ракетниц, но как только он отойдёт от моего салона, мы опять распахивали дверь и повторяли свои шалости вновь и вновь.
В очередной раз, увидев в дверях расстроенное лицо Пузыренко, я предложил Ивану пойти на ЦБУ и выбрать цель для огневого налёта. Быстро оделись и разгорячённые спиртом, шумно ввалились на ЦБУ. Чистяков, который дежурил, резко вскинул руку, призывая нас к тишине и принимая сообщение от Гутника по радиостанции.
– Борис Геннадьевич, – Старший помощник положил наушники на стол и потянулся к рабочей карте, – Гутник со спецназовцами видит автоколонну боевиков и передал её координаты. Просит накрыть.
– Ого, далеко они проникли в тыл боевиков, – судя по сообщению, Гутник со спецназом находился почти на окраине Грозного у населённого пункта Андреевская долина, а автомобили боевиков были на выходе из него. Чистяков определил данные по цели и передал координаты на огневые позиции.
– Иван, пошли смотреть, как снаряды упадут, – мы выскочили на улицу и отбежали немного в сторону, откуда можно было наблюдать за разрывами. Сзади нас небо всполыхнулось от дружного залпа, прошелестели высоко в небе снаряды, а ещё через тридцать секунд разорвались в двенадцати километрах от нас, также на мгновения осветив, но уже ту половину неба.
– Ура…, – завопили мы от радости увидев среди мгновенных вспышек разрывов, взметнувшийся в небо багрово-огненный шар пламени.
– Есть! Автомобиль накрыли, – рядом с нами скакал в возбуждение Чистяков.
– Алексей Юльевич, давай туда ещё раз двумя дивизионами долбани, – в азарте отдал распоряжение. Понаблюдав за результатами огневого налёта обоих дивизионов, мы ушли спать.
* * *
С раннего утра землю опять укутал плотный туман, но Гутник со спецназовцами успели вернуться в расположение. Генерал собрал офицеров подразделений и провёл интересное занятие по действию рейдового отряда, а после занятий оставив только первых лиц, сообщил
решение командования – провести инсценировку штурма Грозного: в течение дня будем изображать бурную деятельность, а вечером всеми стволами группировки ударим по вероятным местам скопления боевиков.
После занятия я позвонил во второй дивизион, заказав на вечер баню. Чикин давно хвастал своей новой баней и действительно она оказалась хорошей, не хуже чем у Семёнова. Два просторных, чистых отделения, хорошо держит пар. После помывки Владимир Александрович славно нас накормил и мы с огневой позиции посмотрели, как дивизионы ведут огонь по целям в Грозном. По 6 целям было выпущено 240 снарядов.
* * *
Вчера, отдежурив до завтрака и пользуясь тем, что туман опять укрыл белым и плотным покрывалом землю, а генерал находился в первом батальоне, я до обеда просидел в своём салоне, общаясь с Иваном. Через какое-то время пришли полковник Алабин и подполковник Мастяев, начальник службы РАВ дивизии. Я вскипятил чай, достал кофе и время до обеда пролетело незаметно. Пока сидел с офицерами Чистяков смотался во второй дивизион и договорился на 20 часов насчёт бани для себя и Гутника, отчего у меня слегка испортилось настроение – не нравится мне эта баня так поздно. Но с другой стороны парням тоже надо помыться и посидеть с товарищами в своём кругу.
После обеда генерал Шпанагель собрал совещание, где приняли решение: в связи с продолжающимся туманом дембелей отправить автоколонной. Все зашевелились и через час на командном пункте собрались дембеля, подогнали машины и наступил час прощания. Со взвода управления начальника артиллерии уходило три человека – старший сержант Палло, механик– водитель ПРП сержант Абакумов, младший сержант Заусольцев. За два месяца боевых действий я успел хорошо узнать солдат и сейчас мне было очень жалко с ними расставаться. Это были испытанные и надёжные солдаты. Вместо них прибыло пополнение, но как-то они мне не глянулись. Особенно настороженно отнесся к заменщику Абакумова – контрактнику Бердюгину. Не хотелось бы, чтобы он запорол моё ПРП.