– Товарищ лейтенант, мне не нравиться ваш стиль командования взводом. Мне не нравиться, что вы всегда стараетесь увильнуть от выполнения своих прямых обязанностей. У вас сейчас, на данный момент, есть только одна задача – спать, спать и ещё раз спать. Хотя вы тут отдыхаете больше чем любой из офицеров. Повернитесь, товарищ лейтенант, к личному составу лицом, а не жопой. Живите их проблемами и заботами, а не дистанцируйтесь от них. Если вы и дальше так халатно будете выполнять свои обязанности, то я вас отправлю на неделю на передний край: организуете там наблюдательный пункт и будете вести разведку, пока не скажу – хватит. Вам понятно? Ну, если понятно, то вы свободны. – Дождавшись его ухода, я повернулся к Гутнику, который мгновенно вскочил со своего места.
– Гутник, у меня к тебе, в принципе, больших претензий нет. Но ты прекрасно знаешь свой недостаток. Тебе нельзя пить, товарищ капитан. Понюхав пробку, ты уже не можешь остановиться, не можешь контролировать себя и я вам запрещаю употреблять спиртные напитки. Тебе это понятно? Или нам придётся расстаться. – Я вперил взгляд в офицера и дождался, когда он с трудом сглотнув слюну, прошептал.
– Товарищ подполковник, больше этого не повториться.
– Хорошо, товарищ капитан, иди.
Когда мы остались втроём, в салоне повисла гнетущая тишина. Я налил себе кофе и стал его пить, поглядывая на Чистякова.
– Товарищ подполковник, я не пойму что мы такого сделали? Ну, выпили немного, ну, задержались в первом дивизионе. Что тут такого? Вы тоже частенько в дивизионах выпиваете и тоже, кстати, задерживаетесь. И у командира полка почти каждую ночь допоздна сидите и выпиваете, – Чистяков замолчал и коротко взглянул на меня, непримиримо блеснув глазами: типа – сам пьёшь, а нам не разрешаешь.
Я тяжело вздохнул, нагнулся и вытащил из-под кровати сумку с вещами, откуда достал три бутылки водки и поставил их на стол. Одну я раскупорил и разлил водку по трём кружкам. Одну дал Ивану, вторую взял себе, а третью протянул Чистякову: – На, Алексей Юльевич, давай выпьем.
Чистяков отодвинулся от кружки, как будто я ему протягивал яд: – Нет, не буду, товарищ подполковник.
– Пей, Чистяков. Тебе начальник артиллерии налил и за это ругать не будет. – Я опять протянул кружку к старпому.
– Не буду, товарищ подполковник, – Алексей Юльевич даже отодвинулся на кровати.
– Ну, а я выпью, с подполковником Волощук, – мы чокнулись кружками с Иваном и выпили, закусив колбасой, продолжил.
– Вот так, Алексей Юльевич. Эти три бутылки водки моё НЗ и лежат они у меня в сумке уже две недели. Вот у тебя и у Гутника они могли бы пролежать две недели, А? Конечно, нет. Вы бы их «уговорили» в тот же вечер, как они у вас появились. А мы сейчас с Иваном выпьем одну, а остальные положу обратно в сумку. Вот в этом и разница, между мной и вами. Я ведь тоже не дурак выпить и тоже могу нарезаться. Да.., каждый раз бывая в дивизионах, тоже выпиваю, и иной раз довольно крепенько. Только, товарищ Чистяков, ни ты, ни Гутник, ни Кравченко, ни кто другой не видит, что я падаю бездыханно носом на подушку и сплю по десять – двенадцать часов подряд. А когда проснусь, ещё пять-шесть часов реанимируюсь. Ты видел это, Чистяков? Молчишь? Конечно, тебе нечего сказать, потому что я выпью, но не напиваюсь. Приезжаю с дивизионов и продолжаю руководить артиллерией, принимаю решения, работаю с картой и с другими документами. Да, хожу к командиру полка, да сижу там допоздна и выпиваю с ним. Только ты почему то забываешь, что я туда не сам иду, а каждый раз за мной прибегает телохранитель командира и передаёт распоряжение прибыть к нему. Это во-первых, Чистяков.
А во-вторых, меня никто никогда не искал. Я всегда на месте и я могу быть только в четырёх местах. На ЦБУ, на ОП дивизионов, в столовой или вот здесь – в салоне, – я сильно хлопнул рукой по койке, подняв небольшое облачко пыли, чем вызвал смешок у Ивана, – и если меня вызывают, то прибываю немедленно, а не как вы через сорок минут. Хотя я приказывал прибыть немедленно.
– И последнее. Если я что-то отчебучу, или со мной что-то случиться, то у тебя ведь не спросят. А где вы были товарищ капитан, когда ваш начальник хернёй занимался? Вот в этом разница между мной – твоим начальником, и тобой. Ты ведь по сути ни за что не отвечаешь. Да и не стремишься к этому. Мы уже разговаривали с тобой на эту тему. И сейчас у меня это решение только укрепилось – после войны ищи себе другую должность…
Чистяков молчал. Молчал я, так и не дождавшись ни возражений и заверений, ни каких то предложений. Старший помощник тяжело поднялся с кровати: – Товарищ подполковник, я пойду на дежурство…
– Иди, Чистяков.
Когда захлопнулась дверь, я опять налил водку в кружки: – Давай, Иван, выпьем. «Шумит, гремит родной завод…».
– Да, Боря, не позавидуешь. С Чистяковым тебе надо расставаться, не помощник он тебе. Да и есть в нём что-то неприятное. Сам себе на уме. А Гутник тебя жутко боится, чем ты его так напугал?