Утром 2го декабря начали снимать лагерь и грузиться на машины. Поступил приказ переместиться на новое место. Перемещались командный пункт, мои дивизионы и ТПУ(тыловой пункт управления). Командирам дивизионов я ещё накануне на карте указал место будущих огневых позиций и сейчас бродил по бывшему командному пункту, который кипел как разрушенный муравейник. Всем надоело уже за месяц стояния это место, поэтому все работали с энтузиазмом в предвкушение новых впечатлений. Меня немного беспокоило отсутствие в дивизионе Семёнова, который ещё накануне убыл в госпиталь по своим личным делам и, честно говоря, я не понимал всех этих «шашней», заводимых здесь: для них просто не было времени. Запросив в очередной раз первый дивизион и получив ответ Дзигунова, что командир дивизиона на огневой позиции, руководит погрузкой, я совсем успокоился. В 10 часов командирская машина, моё ПРП и охрана с разведчиками выдвинулись на новое место первыми, решив там дождаться подхода остального командного пункта.
Погода стояла тёплая, солнце хоть и не особо, но чуть-чуть пригревало и своими ласковыми лучами, не скупясь, поливало землю, превращая нашу поездку в приятную прогулку. Новое место под КП полка командиру понравилось: сухое, песчаное, высокое и даже в дождь оно будет без надоевшей грязи. Место под ЦБУ и несколько полковых кунгов выбрали в глубоком песчаном карьере. Я тоже недалеко выбрал место под ВУНу и после этого все вместе направились в гости в ремонтную роту нашего арт. полка. Сам полк вчера переместился на новое место в район Урус-Мартана, но здесь ещё помимо рем. роты осталась и санчасть, но и они завтра уходят. Встретили нас хорошо: в палатке сидел командир роты Мишка Гаджимуратов, и муж с женой – врачи с медицинской роты полка. Ивана Волощук, которого приказом назначили начальником медицинского пункта арт. полка, не было – он повёз труп прапорщика в Ростов (дебильная история: два друга выпили и решили проверить бронежилет. Один одевает, второй стреляет и пуля попадает первому в живот, от чего тот и скончался). Гаджимуратов, как гостеприимный хозяин, накрыл стол и мы немного посидели. Вскоре в палатку зашёл Семёнов, который браво доложил о том, что дивизионы развернулись на огневых позициях, приятно удивив нас всех оперативностью и быстротой перемещения. Командир похвалил Константин Ивановича и налил ему водки, после чего командир дивизиона удалился к себе.
Начали постепенно подходить на новое место подразделения командного пункта, появились первые машины тылового пункта полка и я решил проехать на огневые позиции дивизионов посмотреть, как они разворачиваются. Но, подъезжая, ещё издалека увидел, что дивизионов на позициях нет.
– Не понял? – Я в недоумении ещё раз осмотрел местность, но уже в бинокль, надеясь увидеть дивизионы чуть правее или левее того места, которое было указано – безрезультатно. В двух километрах впереди виднелась лишь огневая позиция миномётной батареи, куда я и помчался. Это была третья миномётная батарея Беляева.
– Марат, ты дивизионы здесь не наблюдал?
– Здравия желая, товарищ подполковник, – капитан Беляев подошёл ко мне и поздоровался, – я здесь уже три часа как развернулся, но кроме вас никого не видел.
Миномётная батарея была развёрнута в пятистах метрах от зелёнки, сквозь которой виднелись недалёкие здания и элеватор Алхан-Калы. Через голые без листвы ветки и тонкие стволы зелёнки виднелись и копошащиеся на позициях подразделения пехоты третьего батальона, которые прикрывали батарею с фронта и с правого фланга. Пообщавшись с командиром батареи, выяснив обстановку на этом участке, я выдвинулся обратно в район позиций дивизиона и решил немного подождать их там. Попытался по радиостанции связаться с дивизионами и после продолжительных попыток, через треск помех, сумел вызвать командиров дивизионов на связь.
– Полтава! Самара! Доложите, где находитесь.
– Лесник 53! Находимся на огневых позициях, – доложили голоса Семёнова и Чикина.
– Полтава! Самара! Это я нахожусь на огневых позициях, а не вы, – возмущённым голосом заорал я в микрофон, – доложите координаты.
Через минуту, нанеся координаты на карту, я вообще задохнулся от гнева и возмущения. Огневые позиции дивизионов были развёрнуты совершенно в другом месте – на четыре с половиной километра севернее указанного района. Смеркалось и перемещение дивизионов в этот момент уже было нецелесообразным. Я опять вышел в эфир.
– Полтава! Самара! Подготовиться к ночной работе, утром жду с докладом лично каждого. И с достаточно серьёзной причиной, для изменения района огневых позиций и не выполнения приказа командира полка.
В палатке ЦБУ, уже развёрнутой и освещённой, находился командир полка, замы и офицеры штаба.
– Товарищ полковник, официально довожу до вашего сведения, что командиры дивизионов самовольно изменили район огневых позиций, развернулись совершенно не в том месте, тем самым не выполнив ваш приказ и мой.
Никитин тяжело облокотился на стол и обвёл усталым взглядом офицеров.
– Покажи, где они должны были развернуться и где они сейчас.