27 декабря встали и выехали рано. Двинулись опять вдоль переднего края первого батальона и я в очередной раз неприятно был поражён нашей жидкой обороной. «Буратино» сразу отстало и появилось около КНП только в 9 часов. У нас всё было готово и специалисты установок сразу же отправились на рекогносцировку места, откуда они будут вести огонь. И только решили с этим вопросом как появились штурмовики и вакуумными бомбами стали окучивать высоту, в это время «Буратино» выскочили на свои огневые позиции, быстро развернулись и уже через три минуты позвучал первый выстрел. Я навёл большой прибор на стреляющие машины и успел заметить, как с направляющих вылетели две длинные ракеты, перевёл прибор на высоту и поразился мощности разрывов. Багровые сполохи и такие же белые кольца сжатого от взрыва воздуха. Да, не хило сейчас там духам. Раз за разом звучали выстрелы и разрывы смещались по всей площади позиций боевиков. Слева и чуть впереди КНП послышались странные вопли и мерные удары, а когда я выглянул из окопа, то разглядел командира первого батальона, который стоя на броне «заводил» солдат перед атакой. Он мерно бил себя в разгрузку автоматом и ритмично кричал «Гуга, гуга, гуга….». Солдаты заворожено смотрели на своего командира и, ударяя себя автоматами, глухо вторили «Гуга, гуга, гуга…».
БМП первой роты и разведчиков рванули вперёд. Ну, сегодня мы должны взять высоту. И точно пехота и разведчики спешились почти у самой высоты и их цепи устремились по склону к вершине. «Буратино» закончили обрабатывать высоту пять минут назад и у боевиков было достаточно времени, чтобы занять позиции и открыть огонь. Но высота хранила молчание и ни единого выстрела не прозвучала по атакующим.
Все мы, замерев, наблюдали как пехота и разведчики поднявшись по склонам высоты, оказались на вершине и скрылись за её обратными скатами. Едва слышные автоматные и пулемётные очереди донеслись до нас и так же внезапно прекратились, как и начались. Командир стал нервно запрашивать командира батальона о причинах стрельбы, потом выслушал и с облегчением положил наушники.
– Товарищ генерал-майор, командир батальона доложил: на высоте боевиков не обнаружил, позиции оставлены, а сами боевики садились на два КАМАЗа. КАМАЗы ушли благополучно, а «Нива» с четырьмя боевиками была уничтожена.
– Что ж получается, «Буратино» по пустому месту била. Жалко, так бы сейчас там наваляли трупов боевиков, – послышался голос одного из офицеров 245 полка, которого тут же оборвал полковник Ткач.
– О чём жалеешь, майор? Это хорошо, что они увидев «Буратино» и поняв бесперспективность обороны убрались, а не наделали нам новых трупов.
Малофеев, глядевший до этого молча на высоту, начал энергично отдавать распоряжения: – Так…, всё…, я здесь больше не могу находиться и помчался на высоту. Никитин передай командиру батальона, чтобы расширялся.
Генерал засуетился, схватил автомат и на БМП рванул в сторону высоты. Сообщения от командира батальона поступали обнадёживающие: рота расширялась и теперь полностью контролировала брошенные позиции боевиков. Попытались сходу захватить и район ржавых цистерн, но напоролись на сильный пулемётный огонь и благополучно отошли. Решили потом отбить эти позиции. Через час подвезли трупы погибших накануне солдат и командира взвода лейтенанта Кара. Жалко ребят. А ещё через тридцать минут на санитарном МТЛБ привезли тело Шадуры. Я заглянул в открытый люк: Юрка лежал на спине, без обуви – лишь в грязных носках. Был он какой-то маленький, одежда иссечена пулями, но большой крови видно не было. На голове было отрезано левое ухо и разведчики рассказывали, что под одеждой на теле виднелись следы попыток вырезать у него сердце, но у духов ничего из этого не получилось. Лежал Шадура там, где его и срезало очередью. Вокруг тела были разбросаны окровавленные бинты, которыми смертельно раненый Юрка пытался перевязать себя, пока не умер. День прошёл в мелких стычках с боевиками и без потерь. Ближе к вечеру к нам на КНП с высоты прибыл командир первого батальона и доложил командиру полка: – Товарищ полковник, 1ая рота в течение дня очистила высоту от остатков боевиков и закрепилась на позициях. Оборону роты усилили развед. взводом и подразделениями 2 ой роты…., – Шпанагель докладывал и одновременно показывал командиру на карте боевой порядок закрепившихся подразделений. Закончив докладывать, Алексей не удержался и со смехом, сильно жестикулируя, стал рассказывать, как к нему на высоту примчался Малофеев.