– Молодец, Плеханов, – поощрительно крикнул комбату ПТБ, но честно говоря действиями ПТБ, вернее его командира, был не особо доволен. Был он малоинициативным и, имея сейчас прекрасную возможность «повеселиться» – то есть, самостоятельно вести разведку переднего края противника, обнаруживать цели и тут же их уничтожать. В первую войну, будучи комбатом ПТБ 324 полка, я не ждал, когда мне прикажут уничтожать ту или иную цель. Сам искал их, находил и уничтожал. А Плеханов опять присел за моей ячейкой на корточки, ожидая, когда ему покажу новую цель.
– Боря, – я протиснулся по траншее в ячейку начальника ракетных войск и артиллерии нашей группировки к полковнику Сухареву, рядом с ним облокотившись на бруствер окопа, стоял командир арт. полка полковник Бызов, – Боря, мы тут поспорили: я утверждаю, что ты с первого залпа накроешь вон то кафе во дворах пятиэтажек, а Бызов не верит.
Я с сомнением посмотрел на стоявший недалеко от зданий вагончик: – Не попаду, – мелькнула мысль, но не хотелось ронять тот уровень доверия и уважения, который заслужила моя артиллерия. Поэтому, сделав задумчивое выражение лица, уверенно произнёс.
– Ни каких проблем, товарищ полковник, через пять минут его не будет. – Я вернулся к себе в ячейку и стал вызывать первый дивизион, поглядывая на артиллерийских полковников, слушавших указания Малофеева. Навёл большой прибор на кафе и, не успев подготовить данных, радостно вскрикнул. Недалеко стоявший танк нашего полка выстрелил и попал в вагончик. Снаряд, пронзив тонкие стенки, разорвался внутри, красной вспышкой разрыва, разорвав вагончик на бесчисленное количество обломков и раскидывая их по всему двору пятиэтажки. Я быстро дал команду основной батарее первого дивизиона и с удовлетворением увидел четыре разрыва на месте бывшего кафе. Конечно, если бы танкисты не опередили нас, то всё равно мы бы не разбили это кафе, но сейчас создали правдоподобную картину попадания артиллерийскими снарядами в вагончик.
Через десять минут я принимал искреннее восхищение от Сухарева результатами стрельбы. Не стал разочаровывать полковников и не стыдился этого. От того – попали бы мы в кафе или не попали с первого залпа: авторитет полковой артиллерии не упал.
Я приподнялся над бруствером и, окинув единым взглядом свой сектор, был удовлетворён – несколько домов горело, а в самом секторе в течение минуты рвалось 5 – 10 снарядов и мин.
К этому времени полковник Турковский приказал предпринять ещё одну попытку захватить здание больницы и прилегающий к нему комплекс зданий. После короткой арт. подготовки ВВэшники перебежками, вдоль бетонного забора стали продвигаться к зданиям во фланг боевиков. Сначала всё шло нормально: здания стояли на высоком пригорке и солдаты внутренних войск, продвигаясь по естественной лощине, были незаметны для боевиков. Но когда солдаты сосредоточились в пятидесяти метрах от здания больницы, они были обнаружены и обстреляны. Движение замедлилось, солдаты залегли. Некоторые откатились опять за край пригорка и в относительной безопасности пытались помочь оставшимся на открытом пространстве. В ячейке комбрига слышался мат, которым Турковский пытался поднять своих подчинённых в атаку. Но всё было бесполезно: солдаты лежали под огнём чеченцев и несли потери. Офицеры-армейцы, собравшись около моей ячейки, остро переживали неудачные действия «младшего брата» – как мы окрестили военнослужащих внутренних войск. Решение должно быть только одно: подняться в решительный рывок, закидать первый этаж гранатами и ворваться в здания через окна. Но поднять солдат в этот рывок видно было некому. Солдаты лежали под пулями, минами и гибли. Я смотрел в прибор и через него видел происходящее на пригорке почти вблизи. Вот одному солдату пуля попала в ногу и он, резко дёрнувшись всем телом, чуть приподнялся потянувшись к ране и получил тут же вторую пулю, но уже в плечо. Боец ткнулся лицом в землю и затих. К нему шустро подполз сосед слева и, получив свою пулю, тоже затих.
– Снайпер работает – сучара, – скрипнул зубами и провёл прибором по выбитым окнам больницы. Бесполезно – ничего не видно.
Я вернул прибор снова на цепь лежащих: среди них подымались небольшие разрывы 82мм мин, внося ещё большую растерянность в ряды ВВэшников.
Из лощины, густо дымя выхлопными газами, на пригорок медленно выползло БМП и, осторожно двинувшись через цепь, выехало вперёд её на тридцать метров.
– Ну, сейчас поднимутся и рванут вперёд, – мелькнула мысль, но взблеснула яркая вспышка выстрела РПГ из-за забора и граната впилась в бок боевой машины. Это был печальный конец: задние люки БМП распахнулись, оттуда вывались несколько вооружённых солдат и, шустро преодолев простреливаемое пространство, скатились за край пригорка. Через десять минут выкинули по широкому фронту дымовые шашки и под их прикрытием отползли и остальные, утащив за собой убитых и раненых.