– Сучары, если вы ещё раз сунетесь к нам – пристрелим, – ожидая бурную реакцию и возражения со стороны «дружественных чеченцев», мы были удивлены, когда они смиренно выслушали нас и остались наверху окопа, не осмеливаясь спустится вниз.
ВВэшники откатились обратно, дневная работа закончилась. Мы, свернувшись, убыли к себе. Чистякову полегчало и выглядел он гораздо лучше.
* * *
В четыре утра поднялись, быстро позавтракали и в шесть, по темну, опять были на старом КНП. ВВэшники уже были здесь, заполонив все ячейки, в том числе и вчерашнюю.
Разочарованно вздохнув, в тесноте стал разворачивать свои приборы в маленькой ячейке. Одну ногу треноги большого оптического прибора задрал вверх, уткнув её в бруствер ячейки, а две утопил в мягкое дно окопа. Со вздохом вспомнил Андрея Яблокова и его просторные полковые КНП. Ещё раз вздохнул и, неприязненно поглядывая на ВВэшников, которые за эти двое суток не сумели оборудовать КНП для своего комбрига, стал раскладывать карту и свои документы на сыром бруствере. В чистом небе посвёркивали звёздочки и день ожидался такой же ясный и тёплый.
Сегодня бригада будет вытаскивать свои трупы и ещё раз попытаются взять школу, а мне генерал Малофеев поставил задачу.
– Товарищ подполковник, – генерал сильно ткнул карандашом в карту и проткнул её. Досадливо перематерился в полголоса, разгладил пальцем дырку и уже более осторожно карандашом показал школу, – смотри, боевики засели в школе – в подвале. Позиция ключевая и оттуда простреливается всё пространство, не давая батальону продвинуться вперёд. Пока не возьмём школу – ничего у ВВэшников не получится. Так что давай своей артиллерией долби по зданию школы и попытайся её разрушить, так чтобы завалить боевиков в подвале. Если задача понятна, то вперёд.
Я вернулся к себе в ячейку и, прильнув к окулярам прибора, попытался разглядеть здание школы. Но ничего не увидел. Надо сказать, что не только я своей артиллерией работал по этому району. Стреляла и артиллерия 245 полка: Витька Хамзин сейчас шикарно расположился в просторном окопе в тридцати метрах от нас, а полковник Ткач внимательно слушал Малофеева, ставившего ему задачу. Стреляли и танки с прямой наводки. Ещё вчера я приказал капитану Плеханову расстрелять все будки и сооружения на крышах всех зданий в том районе и теперь лишь жалкие обломки от них торчали на кое где уцелевших крышах. Многие здания были полуразрушены. Разрушена и часть школы, но та часть, что уцелела, мне не была видна. Я дал туда, без особого успеха, несколько залпов первым дивизионом и прекратил стрелять, опасаясь зацепить своих, так как расстояние между боевиками и подразделениями ВВ составляло 50-70 метров. Школа, тюрьма и ещё больница, занятые боевиками, были в секторе стрельбы 245 полка, поэтому я спокойно развернул прибор в свой сектор и стал тщательно, не спеша, вести разведку и выявлять позиции боевиков.
Прямо на границе моего сектора и 245 полка, у крайнего дома обнаружил пулемётное гнездо. Небольшой окоп, амбразура и ход сообщения, который вёл в ближайший дом. Таааак…, цель 306. Я сделал запись в журнал разведки и обслуживания стрельбы и повёл прибором дальше по окраине.
– Ага, вчера не было, а сегодня за ночь оборудована огневая точка и прорыт ход сообщения в знакомый дом с машинами во дворе. Это цель № 307. Идём дальше. Угу, ещё один окоп появился за ночь. И его на заметочку – цель номер 308…, – так рассуждая с самим собой, я вычислил ещё несколько потенциальных огневых точек. Правда, боевиков в них не было, но то что они наблюдают сейчас за нами сомнений не вызывало. Если сейчас организовать внезапную атаку на эту окраину Старопромысловского района, то она мгновенно ощетинится мощным огнём из автоматов и пулемётов.
Довернул ещё вправо и навёл прибор на ближайшую пятиэтажку. Она ничем не отличалась от других, также исклёвана пулями и снарядами. Окна, весело поблёскивая остатками стёкол, слепо смотрели на наши позиции. На четвёртом этаже посередине здания, кто-то от отчаяния вывесил белую простынь – мол, не стреляйте сюда – здесь живут мирные люди.
Зря. Теперь, все кто был на позициях, считал своим долгом выстрелить по этой квартире на четвёртом этаже и через полчаса на месте квартиры зияла здоровенная дыра. Посмотрел на улицу с нетронутыми кафе и Кировцем, а через четыре минуты она была затянута дымом и пылью от разорвавшихся на ней снарядов первого дивизиона. Пыль, дым быстро рассеялись и к своей досаде я увидел кафе целыми. Конечно, они были посечены осколками, но хотелось увидеть их разорванными снарядами или горящими от прямых попаданий.
– Плеханов, иди сюда, – я подозвал к себе командира противотанковой батареи, – Плеханов, ну– ка долбани ракетой по тому Кировцу. Раздражает он меня.
Капитан мотнул головой и убежал к противотанковой установке, немного суеты и ракета помчалась по снижающей к трактору. Я думал промахнутся противотанкисты, но ничего – ракета попала в двигательный отсек, выплеснув в небо яркое пламя и чёрный дым.