Я дал команду своим подчинённым для развёртывания ячейки управления, а сам подошёл к группе ВВэшников узнать план работы на день. Все ждали командира батальона ВВ, который после получения задачи и инструктажа, должен был повторить попытку перерезать «кишку Старых Промыслов». В ожидании прошло часа два, но командир батальона так и не приехал. Я за это время, наблюдая в большой прибор, обнаружил ещё несколько замаскированных огневых точек и окопов. Потом мне это надоело и я стал наблюдать как наши разведчики, среди них был и мой Кравченко, пошли вперёд и заняли небольшую высотку в четырехстах метрах впереди нас. Боевики вяло обстреляли разведчиков и отошли. Мы даже не стали их накрывать артиллерией. Беляев немного пострелял своей батареей по гаражному комплексу и по частному сектору вдоль улицы Алтайской и поджёг несколько домов. Ещё через час вместе с разведчиками с высотки вернулся весёлый Кравченко с солдатами, притащив несколько банок с солёными огурцами и помидорами. Всё вроде бы нормально, только вот всех сейчас занимал один вопрос – Когда поедем в лагерь праздновать Новый год?
Но всех разочаровало распоряжение генерала Малофеева: – Эту ночь проведём здесь. Сегодня пятая годовщина входа наших войск в Грозный и чеченцы попытаются ночью контратаковать наши подразделения.
На некоторое время нас охватило уныние, но посовещавшись решили: если к вечеру Малофеев не изменит своё решение командировать Кравченко в лагерь за водкой и закуской. Организуем стол на КНП.
День тянулся в вялых попытках ВВ хоть как-то реабилитировать себя за вчерашнюю неудачу. Солдаты вяло передвигались в лощине перед больницей и тюрьмой, высовывались над краем обрывчика и, не целясь, стреляли в сторону зданий и прятались обратно – никому не хотелось в последний день уходящего года подставлять свою голову под пули. Разведчики зачистили свободную от боевиков часть жилого сектора вдоль улицы Алтайская и привели на КНП в качестве «языков» троих стариков. Старики уныло стояли за моим ПРП и путано отвечали на расспросы начальника разведки бригады. Молодой подполковник горячился, повышая голос, но не мог добиться чётких и ясных ответов. Совал им карту, предлагая показать позиции боевиков, а старые чеченцы тупо смотрели на высокого подполковника в сером, ментовском камуфляже и обречённо бормотали, что они мирные чеченцы и ничего не понимают в этой войне. Ничего не знают и хотят только чтобы их оставили в покое.
Офицер огорчённо махнул рукой и приказал разведчикам отвести чеченцев обратно в посёлок.
– Ребята, подождите, – Кравченко всё это время стоявший рядом, сорвался с места и полез в ПРП, через минуту вылез и стал совать в руки стариков буханки хлеба и банки тушёнки, – возьмите отцы, возьмите.
Чеченцы, испуганно выставив руки вперёд, отпихивали от себя непонятного русского, от которого можно было ожидать всё – вплоть до смерти, но только не продуктов.
– Берите же, – злился Кравченко и упорно совал им в руки банки, но они падали на землю, а офицер подымал их и совал снова и снова, – берите же. Сами не хотите так накормите внуков и своих жён.
Последний аргумент подействовал и старики, рассовав съестное по карманам и за пазуху, покорно пошли за разведчиками. Потом, уже через несколько дней, один из разведчиков рассказал: когда самый худой из стариков подошёл к воротам своего дома, раздался одиночный выстрел и старик замертво свалился на землю, открыв своим телом калитку двора. Кто стрелял: то ли чеченский снайпер от гаражей, то ли наш – разведчик не успел засечь. Даже с какой стороны прозвучал выстрел.
Подполковник Тимохин, командир 245 полка, другие офицеры тем временем «обрабатывали» Малофеева и надежда встретить Новый Год в лагере всё больше крепла.
Как только стемнело, генерал собрал вокруг себя старших офицеров: – Ладно, проинструктировать всех кто на переднем крае. Бдительность, только бдительность. На крупную операцию у боевиков сил, конечно, нет, но напакостить смогут….
Всё вокруг мгновенно закрутилось: послышались команды, переговоры по радиостанции, заработали двигатели машин, а через пятнадцать минут высота опустела.