– Коротких, ну-ка ложись спать, – эту команду уже подал командиру взвода и лейтенант рухнул обратно на кровать уже с закрытыми глазами, даже наверно и не поняв чего его будили, а я опять взглянул на старпома, – Чистяков, иди отсюда пока не наговорил резкостей в твой адрес….
Майор потоптался у входа, тяжело развернулся и вышел из кунга, громко хлопнув дверью. Ну и чёрт с тобой.
….На КНП, куда мы приехали в десять часов утра, было спокойно. ВВ устроили себе выходной и сейчас все их командиры и начальники лениво слонялись по высоте, ожидая приезда генерал-лейтенанта Грошева и зам. министра МВД. Боевики изредка накрывали высоту очередями из автоматического гранатомёта – что вносило небольшое разнообразие, все слегка приседали и, переждав разрывы гранат, опять кучковались, обсуждая прошедшую ночь, громко ржали и тихонько потягивали спиртное. В одиннадцать часов, взметнув винтами облака жидкого снега и мусора, на обратной стороне высоты приземлился вертолёт, а ещё через пять минут к КНП с шиком подкатил БТР ВВэшников, откуда соскочил Грошев и ряд незнакомых офицеров далеко не окопного вида.
Грошев, зам. министра, командиры полков начали обсуждать, как брать Старые Промыслы, а ко мне подошёл высокий полковник, который сразу же не понравился.
– Полковник Бурковский, – буркнул полковник, помолчал и добавил, – представитель вышестоящего штаба. Генерала Колыванова.
– Начальник артиллерии 276 полка, подполковник Копытов, – представился я, но своим тоном дал ему понять, что мне плевать и на Колыванова, о котором ничего не слышал и на самого полковника.
– Товарищ подполковник, покажите свои рабочие документы, – поняв мою язвительность, сухо потребовал офицер.
– А с чего я должен вам их показывать? И кто вы такой, чтобы я их показывал? – Начал заводиться, считая полковника очередным, пехотным проверяющим.
Из-за спины проверяющего появился полковник Сухарев, привлечённый нашей стычкой: – Копытов, покажи документы. Это наш – артиллерист.
Я молча пододвинул рабочую карту, журнал разведки и обслуживания стрельбы. За документы не боялся – они были отработаны до конца. Но после долгого разглядывания рабочей карты полковник веско изрёк: – А почему вы не считаете Ку (коэффициент удаления) и Шу (шаг угломера) и где ваша выписка из таблицы огня?
Долгим взглядом посмотрел на проверяющего и наверно надерзил бы ему, но внезапные выстрелы танковой пушки и громкие крики отвлекли полковника от моей персоны. Экипаж танка обнаружил во дворе пятиэтажки девять боевиков, крадущихся вдоль стены дома. Тремя выстрелами из пушки тела боевиков были разбросаны по двору и теперь валялись неряшливыми кучками среди мусора. Молодцы танкисты.
Грошев, зам. министра через час улетели и все опять вернулись к своим делам. Я посмотрел на ячейку полковника Сухарева, где находился проверяющий полковник и удобно устроился за большим оптическим прибором. Через пять минут наблюдения уткнулся взглядом в двух боевиков, которые пригнувшись, передвигались за забором вдоль окраинной улицы к перекрёстку. Замерев на пару минут перед открытым пространством, они метнулись вперёд, благополцучно пробежали чистое место и спрыгнули в небольшой окоп, скрывшись из виду, а через две минуты две головы тихо поднялись над бруствером и, понимая, что их не заметили, уже более смелее стали вести наблюдение за нашим передним краем.
Ещё через две минуты чеченцы совсем успокоились и, уже особо не скрываясь, облокотившись на бруствер, с любопытством разглядывали нашу оборону. С таким же интересом и я разглядывал духов, приближенных ко мне силой двадцатикратного прибора, ожидая, что вот-вот прогремит выстрел из танковой пушки и ещё двумя бандитами станет меньше на этом свете. Но никто по ним не стрелял и боевики совсем осмелели: смело крутили головами и тыкали автоматами в нашу сторону, показывая друг-другу какой-либо участок нашей обороны.
– Ахмеров, иди сюда, – энергично подозвал к себе сержанта, – смотри и запоминай. Потом летишь к танкистам и пусть те накроют наглецов.
Сержант на несколько секунд прильнул к окулярам, приподнялся над прибором, бросив запоминающий взгляд на жилой сектор, потом опять глянул в окуляры прибора: – Понял, товарищ подполковник. Я полетел.
Я вновь пододвинулся к двадцатикратнику: один из боевиков лёг грудью на бруствер и, положив голову на руки, смотрел в мою сторону, второй сидел в окопе и над бруствером торчала только одна его голова.