Большая палатка командира батарее встретила меня тишиной, теплом, уютом и искренней радостью, с которой встретили меня офицеры. Через несколько минут перед нами стояли кружки с горячим кофе и мы, попивая крепкий напиток спокойно беседовали на отвлечённые темы. Надо сказать что обстановка в батарее нормализовалась и комбат, командиры взводов уже уверенно руководили подразделением. Хотелось бы, конечно, чтобы Плеханов более активно руководил, но такой уж у него характер.
…. – Да, Плеханов, а когда ты представляться насчёт майора будешь? Уже полторы недели прошло, как звание дали, а ты чего-то не шевелишься. Традиции надо поддерживать, даже на войне. Замечание, товарищ капитан. Жду приглашения на обмытие, причём в ближайшие дни. – Все доброжелательно рассмеялись, а комбат живо пообещал исправиться.
* * *
Утро было достаточно хмурым и пока на КНП собирались командиры подразделений ВВ, я решил немного пострелять одним дивизионом, потом другим. Начал как всегда с пулемётного гнезда на выходе из улицы, но опять не попал. Несколько выстрелов произвёл основным орудием и снова остался недоволен результатами, после чего углубился в карту, разглядывая на ней скрытые участки жилого сектора.
– Вы, товарищ подполковник, начальник артиллерии полка? – Неожиданно прозвучавший вопрос заставил меня встрепенуться. Рядом с моей ячейкой стояли два майора: один невысокого роста, держащий в руках старенькую видеокамеру, а второй наоборот высокий, но с пустыми руками.
– Да, я. А что?
– Я с академии генерального штаба, – отрекомендовался невысокий майор, – меня командировали сюда с целью произвести съёмки работы артиллерийских подразделений для создания учебного фильма и порекомендовали к вам обратится.
– А я сопровождаю телеоператоров Си-Эн-Эн – американцев. Они снимают для новостных передач. – Высокий майор мотнул головой куда-то за бруствер и я, выглянув из ячейки, увидел чуть сзади и сбоку двух гражданских в бейсболках, расставлявших телеаппаратуру.
Я с сомнением посмотрел на телевизионщиков, а потом на офицеров и нерешительно протянул: – Ну, не знаю… Может быть, ещё для учебного фильма и снялся, то американцам и западникам светится что-то желания нет…., – повернулся и посмотрел на разбитый жилой сектор Старых Промыслов.
– Товарищ подполковник, – заспешили, перебивая друг-друга майоры, – мы тут уже всё обсудили. Никого в лицо снимать не будем. Мы лишь снимем вас со спины, а вы нам покажете несколько целей, расскажите порядок их поражения, мы записываем ваш голос и снимаем сами разрывы. И всё.
Офицеры замолчали, а я после недолгого раздумья бесшабашно махнул рукой: – А, ладно. Давайте поработаем…
Через несколько минут, разъяснив офицерам порядок ведения огня, вылез из ячейки.
– Какое увеличение камеры? – Спросил у телеоператоров, уже зная, что оба прилично говорят на русском языке.
– Сто раз….
Я весело удивился и засуетился у камеры: – Слушай, Джон. Что тут вертеть и как? Я сейчас вам покажу цели, да и сам посмотрю при таком увеличении.
Американцы показали и я с удовольствием приник к окуляру новенькой, профессиональной камеры. Правой рукой взялся за ручку и повернул камеру на цель № 306, нажал на кнопку и пулемётное гнездо плавно приблизилось.
– Ого, – удивлённо и завистливо присвистнул, нам бы такую технику. Пулемётная амбразура, ход сообщения, забор и дом за ним были как будто в двадцати метрах от меня. Я повернул камеру на другую цель: грязная рожа чеченского пулемётчика смотрела из амбразуры прямо на меня, заставив немного отшатнутся от камеры.
– Чёрт побери, – осознав что до пулемётчика 1400 метров, опять прильнул к окуляру и с удовольствием посмотрел чеченцу в лицо. Тот, как будто почувствовав мой взгляд, решительным движением поправил пулемёт. Я отодвинулся от камеры и дал американцам возможность поснимать с восторженными возгласами пулемётные гнёзда и другие цели.
– Ну, что начнём? Через несколько минут эти цели перестанут существовать, – с апломбом заявил я американцам и майорам. Майор с академии вскинул камеру и пристроился рядом со мной в ячейке, а американцы поспешили к своей камере, положив передо мной микрофон с длинным чёрным проводом.
– «Полтава! Я Лесник 53, Цель 306…., – запел команду, а сам внутренне сжался, понимая, что если за неделю ни разу не попал по этим целям, то сейчас и вовсе не попаду, но продолжал уверенно вести команду, – Подручной, один залп. Огонь!»
– «Полтава, Залп!» – пропел в трубке голос радиотелефониста и четыре снаряда с непередаваемо приятным для меня звуком прошелестели слева от КНП. К моему величайшему удивлению три снаряда упали прямо на пулемётное гнездо, разметав по окраине остатки сооружения и несколько метров забора за пулемётным гнездом. Четвёртый попал в сарай, точно также красиво раскидав гнилые доски и рубероид. Снимавший майор из академии восхищённо выдохнул: – Вот это да….