Глядя в спину удаляющего младшего офицера, мне вспомнился случай, произошедший со мной буквально два года назад. Я тогда, отслужив свой полугодовой срок командировки в зоне Грузино-Абхазского конфликта, собирался уезжать домой, но в это время начался семидневный военный конфликт между Грузией и Абхазией, переросший в полномасштабные боевые действия. Закончился первый день боевых действий и абхазы с боями вытеснили грузинских партизан за границу в Грузию и те на ночь осели в приграничных сёлах, пополняя боеприпасы и получая подкрепления. Стемнело и в этот момент мне, начальнику штаба оперативной группы «Южная» поступил приказ от начальника штаба миротворцев генерала Бабкина выдвинуться с группой разведчиков в район населённого пункта Шамгона и провести там разведку с целью выяснить – если ли там партизанский отряд и в каком количестве. Я возмущённо перематерился от такого бестолкового приказа, но выполнять приказ надо, хотя прекрасно понимал, что из этой разведки мы можем не вернуться. Проработав начальником штаба оперативной группы «Южная» я владел в достаточной мере информацией по всем партизанским отрядам, действующим на территории Абхазии – их районы расположения и зоны влияния. Знал и том, что в населённом пункте Шамгона, отделённым от Абхазии лишь рекой Ингури, даже в мирное время располагалась часть партизан, которые ночами пересекали пограничную реку и делали свои чёрные дела в Гальском районе. Знал, что и сегодня абхазы вышибли партизан, в количестве в 150 человек за реку и конкретно в районе, именно, Шамгоны. Знал и то, что партизаны выставили у единственного моста сильную заставу, поэтому инструктировал построенных разведчиков у БТР, как действовать в трёх возможных ситуациях. И в каждой возможной ситуации наш БТР будет подбит, а мы с боем должны прорываться обратно к себе. Разница в каждом случае была в том что – БТР подбивают перед мостом, БТР подбивают на мосту и самый хреновый случай, когда нас всё-таки пропустят через мост и подобьют на улицах населённого пункта, тогда не все сумеют отойти даже на тот берег. На крыльцо вышел мой начальник полковник Дорофеев и отвёл меня в сторону
– Борис Геннадьевич, вместо тебя я поеду. Нехорошая примета – ты должен ехать домой, а тебя посылают в разведку. А этого заменщикам, по всем «военным приметам» делать нельзя.
– Александр Владимирович, спасибо. Я прекрасно эти законы и приметы знаю, но задачу поставили мне. Раз мне выпал этот удел, значит я его и буду тянуть.
Полковник Дорофеев осуждающе махнул рукой на мои слова и направился в дежурку, куда его позвал оперативный дежурный к телефону, а через две минуты выскочил и радостно прервал мой инструктаж.
– Борис Геннадьевич, отбой. Этот бестолковый генерал, поняв свою ошибку, отменил приказ.
… Я встряхнул головой, да что я о себе. Чистяков, Гутник, Кравченко только так «летают» ночами на корректировки и не трусят. Нет.., пусть здесь Вотчал «тащит свою лямку».
На ЦБУ оперативный сунул мне рабочую тетрадь с записанным для меня сообщением из штаба артиллерии группировки: завтра я или кто-то из артиллеристов с района 3го батальона должны корректировать огонь 240 мм миномёта по ТЭЦ и мукомольному комбинату. Мои снаряды слишком слабы для стен этих зданий, да и от настильной стрельбы толку мало. Зато навесом, мощными минами мы классно накроем позиции боевиков.
* * *
Пострелять с утра не пришлось. В два часа ночи позвонили с группировки – утром, исполняющий обязанности командира полка подполковник Тимохин, я и начальник связи вылетаем в Ханкалу. Прилетели в группировку и сразу же на построение. В едином строю командного состава стояли офицеры-армейцы, Внутренние войска, МВД, здоровяки из ОМОНа, милиционеры. Ждать почти не пришлось: из палатки вышел грузный Командующий Северо-Кавказским округом генерал-полковник Казанцев. Был он мрачным и явно не в духе. С презрением посмотрел на ту часть строя, которая относилась к МВД и тут же вызвал к себе командира 22 бригады ВВ. Мы думали, что он вызвал его для награждения, но всё было наоборот. Оказывается, один из батальонов этой бригады отказался идти в бой и комбриг, со слов командующего, сам смалодушничал, пытаясь выгородить своих подчиненных.
Казанцев не стеснялся в выражениях и не щадил самолюбия ментов, слова – подлецы, трусы, потенциальные предатели сыпались из уст Командующего, как из рога изобилия. Краткая оценка участия ментов в боевых действиях также не блистала корректностью – воюют плохо, зачищают плохо, охраняют – тоже плохо. Передавать дословно возмущение Командующего смысла нету. Но запомнились два эпизода недавних событий, рассказанных Казанцевым.