– Прапорщик, туда…, туда…, – я пнул ногой в бок связиста и заорал над ним, показывая направление движения автоматом, – туда беги, а не ползи…
С кустов в метре от меня на землю посыпались веточки от автоматной очереди и я, плюнув на прапорщика, крупными скачками побежал в сторону зенитчиков.
Сергей живой и невредимый через бруствер возбуждённо смотрел на пятиэтажки и когда я спрыгнул в окоп, потянул меня за рукав – смотри.
С этой позиции мне открылся микрорайон из пятиэтажек на улице Социалистической, с моего КНП они не проглядывались, закрытые склоном высоты. Во дворе крайней пятиэтажки, рядом со стадионом и зданием похожим на кафе, открыто стояли до десятка чеченцев и поливали из автоматов и пулемёта наш склон.
– Бойцы, радиостанция есть? – Спросил я у солдат.
– Не а…, а у нас, товарищ подполковник, машину прострелили.
– Если мы сейчас их не накроем, они и вас постреляют.
Я отвалился за бруствер и огляделся. Неплохой капонир, правда мелковатый, поэтому и прошили тяжёлые пули насквозь машину зенитчиков, в боку капонира вырыта землянка, рядом горит небольшой костёр с кипящей кастрюлей и распотрошёнными сухими пайками – обед наверно готовят. Пули продолжали свистеть, бессильно впиваться в землю вокруг укрытия зенитчиков, но достать здесь они никого не могли. Боец, готовивший обед, снова вернулся к своим обязанностям и, помешивая чёрной ложкой варево, сыпал туда соль. Громко закричали солдаты, украдкой наблюдавшие за боевиками и в окоп с шумом, прямо животом в костёр, свалился ошалевший прапорщик, про которого я забыл. Связисту повезло, что на огонь он сначала опрокинул кастрюлю, а потом сам туда упал. С возмущённым матом солдаты за ноги бесцеремонно выдернули прапорщика из уже погибшего костра.
Прапорщик среди этой суматохи поднялся во весь рост, очумелыми глазами глядя на всю эту суматоху вокруг себя, а мы покатывались от смеха. Смеяться было от чего. Прапорщик, понимая что он весь вымазан в не только «какашках», но и в грязи стоял в раскоряку, слегка согнув ноги и расставив в сторону руки. Обалдевший вид и дымящийся от костра перед камуфлированной куртки сменил матерщину на гомерический хохот. Сержант зенитчиков слегка ударил связиста под коленки, заставив того послушно сесть на дно окопа.
Отсмеявшись, мы осторожно, чтобы не запачкаться, сняли с него маленькую радиостанцию, я связался с КНП и передал для «Самары» целеуказания. Боевики к этому времени обстрел прекратили и исчезли среди пятиэтажек, так что результаты огневого налёта, упавшего на микрорайон были неизвестны.
Первый кто подошёл ко мне, когда мы вернулись в лагерь был старший лейтенант Вотчал и протянул мне рапорт на увольнение.
– Товарищ подполковник, я решил увольняться – подпишите мне рапорт.
Бегло прочитал коротенькое содержание и вернул бумагу офицеру: – Вотчал, здесь не написаны настоящие причины увольнение, поэтому решил – рапорт подписывать не буду. Нашкодил и в сторону? Нет, за всё в жизни надо платить. Иди на огневую позицию и служи там. А теперь иди от меня – а то я на тебя спокойно смотреть не могу.