– А, плевать. У меня в жизни есть свои принципы, которые соблюдаю и уважаю сам себя за то, что их никогда не нарушаю. Я ещё раз могу рассказать, как всё произошло, как погиб Малофеев, как умирал мой солдат, но писать ничего не буду. Это я, а не вы и не наше высокое руководство, имею моральное право после войны, где-нибудь за стаканом водки сказать, что ВВэшники может быть смалодушничали… струсили… Эту возможность имею в виду только потому, что Я ТАМ БЫЛ. Но я этого никогда и никому не скажу. Потому что я был там вместе с ними, потому что я видел в каких условиях они были и я был. Это они и я рисковали своими жизнями, а не вы. И они и я имели право на выбор того или иного решения. Вы вряд ли это поймёте, потому что дальше этого окопа не ходили…. Извините, но это моя окопная правда. Эти офицеры и солдаты ВВ ближе мне, чем вы и я ничего писать не буду, какие бы последствия не последовали. Это моё окончательное решение.
Полковники переглянулись и высокий медленно протянул: – Ты, подполковник, даже не понимаешь в какое гавно вляпался. Пошли, Николай Петрович, тут всё ясно. Подполковник сделал свой выбор. Но ты, Копытов, не думай, что этим ты что-то изменишь.
Полковники вышли, а через тридцать секунд второй из них вновь появился в окопе и быстро подошёл ко мне: – Копытов, мотив твоего отказа я прекрасно понимаю и капитально за это тебя уважаю. Ты нормальный мужик, но хочу предупредить – тебя ждут неприятности и ты можешь попасть «под каток».
Полковник быстрым движением пожал мне руку и снова выскочил наверх. Впрочем, через несколько минут в окоп спустился генерал Грошев, его свита и оба полковника ФСБ. Грошев метнул огненный взгляд в мою сторону, видимо он уже знал о моём отказе, и повернулся к милицейскому генералу, подошедшему с противоположного края КНП. Я не слышал о чём говорили между собой генералы, но по тону, жестам и горячности было видно, что Грошев «наступал» на ментовского генерала с обвинениями. Милиционер слабо оправдывался, но всё более и более возбуждаясь. А после того как Грошев на весь окоп заявил, что все менты виноваты в смерти Малофеева, милицейский генерал вспыхнул и сам стал обвинять последнего в том, что тот сам явился причиной после чего Малофеев был вынужден уйти вперёд. Перепалка разрасталась и была вскоре способна перейти в рукоприкладство, но после очередного заявления, что генерал с начальником артиллерии тащили в атаку струсивших ВВэшников, милицейский генерал послал на три буквы Грошева и выскочил из окопа.
– Товарищ генерал, стойте! Вернитесь, – проревел Грошев, но получив снова в ответ непечатные слова, сам резво выбежал из окопа. Было такое впечатление, что там сейчас начнётся приличный мордобой. Может быть, он бы и начался, но за генералами выскочили их свиты, полковники ФСБ и после небольшой перепалки и шума, все удалились в сторону КНП ВВэшников, а в окопе вновь появился полковник ФСБ, требовавший написать объяснительную.
– Ну что, Копытов, видел какие страсти кипят? Понимаешь ли, что в этой ситуации ты лишь разменная пешка и если ты не будешь соблюдать определённые правила и корпоративность, то твоя дальнейшая судьба будет достаточно неопределённая. Ты не передумал? – ФСБэшник требовательно смотрел на меня.
Тяжело вздохнув, твёрдо посмотрел в глаза особиста: – Товарищ полковник, я прекрасно понимаю в какое положение попал и что ждут от меня, но я свой выбор сделал. Уж так устроен и воспитан.
Мы находились в дальнем краю КНП и полковник, не опасаясь быть подслушенным, говорил открыто: – Подполковник, ты многого не знаешь и не понимаешь. Ты сейчас являешься единственным свидетелем – армейцем гибели Малофеева и всех её обстоятельств. И ты сейчас из козырной карты, в этой игре титанов – армии и МВД, по своей глупости можешь превратиться в разменную пешку. Ты понимаешь цену ставки или нет? Живой ты сейчас или мёртвый – разницы уже нет. Обстоятельства гибели генерала с твоих слов известны и борьба этих «титанов» уже началась, но «хорошая бумага» от тебя только бы повысила шансы армии выиграть эту игру. Ты подумай всё-таки и дай ответ: напишешь ты её или нет?
Полковник спокойными, размеренными движениями достал из кармана бушлата пачку сигарет и закурил, глубоко вдохнув в себя сигаретный дым и тут же его выпустив. Он был уверен, что сломал меня и не торопил с ответом.
А мне вдруг нестерпимо захотелось выпить холодного пива и оказаться где-нибудь далеко-далеко. Сидеть за столом и спокойно потягивать холодное, ароматное, вкусное пиво изредка кидая в рот солёные кусочки рыбы. Но это были только мечты и я находился на окраине Грозного и решение нужно было принимать именно сейчас. Полковник докурил сигарету и аккуратно вмял её в землю бруствера.
– Ну что, Копытов, бумагу, ручку тебе дать или у тебя своя есть? – ФСБэшник расстегнул полевую сумку и выжидающе посмотрел на меня.
– Да нет, товарищ полковник, бумага и ручку у меня есть, только писать я всё равно ничего не буду. В этой игре всегда был и буду на стороне армии, но хочу, чтобы она была честной и открытой.