Полковник громко щёлкнул застёжкой полевой сумки и сожалеющее произнёс: – Ну и дурак ты, Копытов….
Когда полковник ушёл, я облокотился локтями на бруствер окопа и задумался: действительно, ситуация сложилась для меня погано. Тем более, погано, что сейчас мне стало понятно – Грошев помнит меня, ничего он не забыл, что произошло на первой войне между нами. И «сожрать» меня ему ничего не стоит. Так я размышлял и прикидывал развитие различных вариантов событий – как это отразится на мне, моей судьбе и семьи. Но даже представить не мог, какой удар ожидал меня по приезду на КП полка.
….. – Борис Геннадьевич, подполковник Тимохин, – оперативный дежурный протянул мне телефонную трубку.
– Да, Владимир Васильевич.
– Боря, подойди ко мне в кунг.
– Хорошо, минуты через три-четыре буду. – Положил трубку и вернулся к своему столу на ЦБУ. Ещё раз прикинул координаты ночных целей и огневых налётов и остался удовлетворён. Ну, кажется всё, можно идти к Тимохину, исполняющему обязанности командира полка. Владимиру Васильевичу уже официально предложили стать командиром 276 полка, но зам. командира отказался и сейчас все ожидали – кого пришлют.
Тимохин был один и когда я по хозяйски расположился на кровати замполита, то обратил внимание на озабоченное выражение лица Владимира Васильевича.
– Что-то случилось, Владимир Васильевич?
Тимохин тяжело вздохнул, поглядел на меня и молча разлил коньяк в расставленные кружки: – А? Случилось, Боря, случилось. Давай только сначала выпьем. – И такое начало мне совсем не понравилось.
Мы чокнулись, залпом выпили приятно пахнувший коньяк и дружно зажевали куски холодного мяса.
– Ну, что случилось всё-таки? – Сердце защемило, в предчувствие беды и в голове закрутились несколько вариантов несчастья: в основном они касались семьи. Лицо опахнуло холодом и я, уже почти поверив в это несчастье, почти шепотом спросил, – Что, у меня дома не всё в порядке?
– Да, нет. Дома у тебя всё в порядке. Тут другая ерунда. Даже не знаю, как это преподнести тебе, но я обязан это сказать первым. Как другу и поддержать тебя…
Я облегчённо вздохнул и распрямился: – Ну, Владимир Васильевич, ты так меня до инфаркта доведёшь. Если дома всё нормально, то чем же ты меня можешь напугать? Давай валяй, только давай выпьем по второй за наши семьи, чтоб у них и дальше всё было в порядке.
Тимохин бросил на меня быстрый взгляд, но тост с удовольствием поддержал. Закусывали мы молча и я видел как исполняющий обязанности командира о чём-то напряжённо размышлял, медленно двигая челюстями.
– Ладно, Боря. Ты только это не бери в голову. Знай – в полку тебе верят и поддерживают. Ты только держись. Короче, час тому назад звонили с группировки. По закрытому каналу. Боевики вышли на связь и предлагают живого Малофеева обменять на брата Бараева. Вот такие дела. – Тимохин бросил испытующий взгляд на меня, а я в изумлении только и сумел открыть рот, но уже через двадцать секунд обрёл дар речи.
– Какой живой? Я же докладывал – три пули в башку…. Они о чём там буровят? – Я коротко хохотнул и развёл руками в недоумение.
– Боря, это я изложил в двух словах, но подробности, которые они приводят, ещё неприятнее….
Я насторожился: – Ну, и что они там ещё плетут?
– Ну, рассказали ещё, что да – генерал был ранен в голову, но ранен легко и лишь потерял сознание. И что вы его и солдата, струсив, бросили, а они их подобрали, оказали медицинскую помощь. Кстати, Шароборин тяжело ранен, но будет жить. А Малофеев на допросе даёт показание. Сейчас они ведут переговоры о месте и времени обмена…., – Тимохин замолчал и в кунге повисла тяжёлая тишина.
– Да…!!! Вот это наезд…!? – Удивлённо протянул я, а потом в упор посмотрел на товарища, – ты сейчас мне эти подробности таким тоном передавал, как будто сам веришь в это.
Тимохин вспыхнул: – Ты то ерунду не пори. Я саму тональность сообщения передавал. Я то не верю, но они то там в группировке, не зная тебя – верят боевикам и ведут уже с ними переговоры. С Москвы летит представитель министра обороны, чтобы разобраться на месте с обстоятельствами смерти или пленения генерала. Вот так. – Тимохин замолчал, а потом разлил коньяк по кружкам.
– Давай, Боря, выпьем за души погибших Малофеева и Шароборина.
Я машинально плесканул коньяк в рот и не чувствуя вкуса быстро зажевал кусок мяса, пытаясь привести мысли и эмоции в порядок.