– Боря, хорош печалится. Всё нормально. Час тому назад нашли тела Малофеева и твоего разведчика. Характер ранений соответствует твоим рассказам и подтверждает, что оба были смертельно ранены и погибли. И все сообщения о допросах якобы живых Малофеева и разведчика только блеф со стороны боевиков. Да они и не могли быть в плену у них. Тела были обнаружены рядом с цехом в кустах. Генерал и солдат лежали рядом друг с другом. Для того чтобы удобней тащить тела убитых из цеха боевики связали им руки и дотащили до кустов, а там бросили. Давай. Боря, за тебя. Теперь все заткнутся…, – Геннадий Петрович и окружившие нас офицеры потянулись кружкой ко мне, но я рукой остановил.
– Нет, ребята. Давайте лучше помянём генерала и моего Шароборина…, – я замолчал, прошептав про себя – «Царство им небесное» и вылил водку себе в рот. Моему примеру молча последовали и другие. Закусив и выпив уже за меня, я отвёл в сторону товарища:– Геннадий Петрович, подробности какие-нибудь есть?
Товарищ нахмурился взял из моих рук пустую кружку, вернулся к столу, где наполнил кружки водкой.
– Ну что, тело генерала целое. Только три дырки от пуль в голове. Удивительно, но крови было очень мало. А твоему Шароборина досталось: всё тело исполосовано осколками от снарядов. А одним, наиболее крупным его почти перерубило. Тело генерала сразу же на вертолёт и в Ханкалу, а разведчика часа через два привезут к вам в полк.
Я скрипнул зубами и одним большим глотком выпил содержимое кружки…
Через час привезли Шароборина.
* * *
С новыми силами и в приподнятом настроении – всё-таки всё прояснилось, я выехал на своё КНП. Пока расположился, пока вник в обстановку, из-за горизонта быстро выкатилось солнце: сначала красное, потом всё желтее и желтее оно подымалось над разрушенными кварталами, обещая хороший денёк. Приподнятое настроение, постепенно пропало от того, что нужно было быстро решить кучу вопросов, одним из которых было – Кого послать корректировщиком с разведротой? Рядом с КНП тарахтели БМП разведчиков, а в моей ячейке на ящике сидел Сашка Ефименко и каждые две минуты задавал вопрос о корректировщике. Разведке поставили задачу со стороны завода, где погиб Малофеев, через частный сектор незаметно пробраться огородами к двухэтажной школе и занять её. Школа имела стратегическое значение на дальнейшем направление наступления первой роты. Кто владел школой – тот контролировал большой район промышленной зоны. С разведкой должен идти Марат Беляев, но его не было и на запросы связиста третья миномётная батарея упорно не отвечала. Я с сомнением посмотрел на капитана Гутника и потому, как он торопливо отвёл свой взгляд, стало понятно – надо идти самому. Больше некому.
– Гутник, остаёшься за меня, а я с разведчиками.
Ефименко с недоумением поглядел на Гутника, с которым он частенько «ходил», потом на меня: – Борис Геннадьевич, а что вам идти? Нам Гутника хватит….
Нетерпеливым жестом, я прервал начальника разведки полка: – Ты, начальник разведки полка – идёшь. Так почему я, начальник артиллерии полка, тоже не могу пойти? Пошли Саня…
Мы гурьбой вышли из окопа и расположились на машинах, Сашка Ефименко хотел было с каким-то вопросом подойти к командиру полка, но я заартачился, боясь, что командир разглядит среди разведки меня и запретит идти в бой.
Уже когда двинулись от КНП вниз к улице Алтайской, я прокричал в ухо своему товарищу: – Саня, ты меня не спрашивай, но Гутник сейчас не в «форме» – не боец он. Пусть какое-то время посидит на КНП – отойдёт. А пока в бой сбегаю я.
Скрежеща гусеницами, спустились к улице Алтайской, промчались мимо полуразрушенного «Пентагона», медленно проехали мимо цеха, где неделю назад я потерял Шароборина. Через 200 метров свернули во двор завода, где расположилось подразделение 205 бригады, но Ефименко не стал здесь задерживаться, а сразу же вывел нас к месту, где в бетонном заборе, который ограждал завод, образовалась брешь. За забором проходила улица, куда задами огородов выходил частный сектор, занятый боевиками. За жилыми домами, где-то там, в метрах четырёхстах и была школа, которую надо занять. Одновременно с нами, только с другой стороны, к бреши вышли помощник командира первого батальона по артиллерии капитан Серёгин и подполковник-«химик», руководивший действиями «Змея Горыныча».
– О, Паша, – обрадовался я своему подчинённому, у которого за спиной висела радиостанция, – будешь пока со мной. А вы, товарищ подполковник, что тут делаете?
Капитан Серёгин неопределённо хмыкнул, а подполковник с силой поскрёб щедрую щетину на подбородке: – Да вот позицию для своей машины выбираю поудобнее, чтобы по духам долбануть….
Пока разговаривал с офицерами, Ефименко поставил задачу и взвод разведки с офицером приготовились к рывку за забор.
– Саня, я не понял – мы что не идём с ними? – С недоумением спросил я, уже готовый присоединиться к разведчикам.