Все радостно зашевелились и четверо разведчиков, по приказу Ефименко, благополучно перебежав улицу, скрылись за строениями: пулемёт запоздало рокотнул несколькими короткими очередями и замолк. А я, отсчитав до двадцати, выдохнул – «Самара, подручной – Огонь!»
– Ну, Саня, сейчас школу по кирпичикам раскатаем, – радостно заявил, прислушиваясь к звукам боя. Но ожидаемые разрывы снарядов, донеслись из расположения первой роты, а не в районе школы.
– «Самара, Стой! Чёрт побери, проверить установки».
Я резко повернулся к капитану Серёгину: – Паша, залп миномётной батареей перед школой. Живо!
Я возбуждённо вскочил на ноги и, плюнув на опасность, выскочил за забор и напряжённо стал вглядываться в постройки, ожидая появление разведчиков и залпа миномётной батареи. Через минуту ко мне выскочил Серёгин: – Сейчас, товарищ подполковник…, сейчас мины разорвутся вон там. Как раз между разведчиками и духами…
Стрельба тем временем стремительно приблизилась и теперь были слышны даже отдельные крики, только пока непонятно – боевиков или разведчиков.
– Командир взвода докладывает, товарищ майор. Подмога вовремя прибыла и не дала окружить их…. Но духи продолжают преследования…. Просит огня артиллерии…
– Сейчас, Саня, сейчас миномётка наеб…т, – возбуждённо приплясывая, прокричал я Ефименко, не отрывая взгляда от предполагаемого места залпа.
Ряд оглушительных разрывов накрыл нас и в тридцати метрах на огородах мгновенно вспучились круглые шары разрывов, засыпав всех с противным воем и визгом крупными и мелкими осколками. Бетонный забор мгновенно превратился в решето, но каким-то чудесным образом осколки никого не задели.
– Паша, вы все там на огневых позициях охерели что ли? Дивизион долбанул по первому батальону, твои миномётчики начальника артиллерии и тебя чуть не уложили. Что за фигня…?
Не успел я закончить, как вновь загрохотал пулемёт духа, а стрельба вплотную приблизилась к нашему району. Ещё через несколько секунд среди полуразрушенных домов показались фигурки нескольких разведчиков. Трое из них кого-то тащили на одеяле, ещё двое помогали им, но помогали лишь немного: у одного был напрочь оторван рукав и голая рука белела свежей повязкой. Второй тоже был перевязан, но резво передвигался вокруг разведчиков, постоянно оглядываясь назад. Пока разведчики с трудом перекидывали раненого через очередной забор, из-за домов выкатились остальные разведчики и тут же стали отстреливаться от боевиков, которые перебегали между домов.
– Паша, правее 0-05. Залпом – Огонь! – проревел команду Серёгину и стал стрелять из автомата в сторону боевиков, не обращая внимание на свист пуль и крики Ефименко. Тот тоже стрелял по боевикам, но еще и орал нам: – Ложитесь, ёб… вашу мать. Ложитесь, ведь убьют….
– Саня, не ссыыыы.., раз сразу не убили, значит не убьют, тем более, что помощь к нам идёт, – я уже секунд сорок слышал приближающийся мощный гул двигателя и вот из-за угла цеха сначала выскочил подполковник – «химик», а следом за ним, зацепив и обрушив весь угол здания, вывернула бронированная машина со «Змеем Горынычем».
– Молодец, «подпол» – не сбежал, как я подумал сгоряча…. – Новая серия разрывов мин, заставила отвлечься от подполковника – «химика». Миномётчики не исправили установки и мины легли опять в тридцати метрах от нас.
Переждав пение осколков и убедившись, что и опять никого не зацепило, я повернулся к капитану: – Серёгин, я понимаю, что бог любит троицу, но передай своим миномётчикам, ради бога – «Правее 0-05».
Разведчиков от нас отделяла уже только улица, но перейти её они не могли – не давал пулемёт в доте, который непрерывно строчил и строчил. Бессмысленно даже было и пытаться перебежать под огнём улицу. Да, процентов двадцать и перескочили, но остальные легли бы. Разведчики залегли в кустах на огороде и стали отстреливаться. Духи, непрерывно перемещаясь за заборами и между сараями и несмотря на наш сильный огонь приближались всё ближе и ближе, выдавливая разведчиков под пулемёт.