Мне командир взвода, где основная бойня была, рассказал утром. Говорит – вышел ночью проверить дежурных наблюдателей и так, для порядка глянул в ночник на поле и чуть сигарету не проглотил от увиденного. Поле в зелёном свете ночника как будто шевелилось от множества боевиков шедших по полю. Тысячи полторы…. Пока подымал взвод по тревоге, пока докладывал в штаб батальона, боевики вышли на минное поле и стали подрываться на минах и через несколько минут по духам стреляли все, кто был во взводе, но этого было мало. Через пятнадцать минут примчался командир батальона с миномётчиками, которые сразу же стали накрывать боевиков миномётами. Ещё через двадцать минут примчался командир полка с танкистами и разведротой. Стало совсем весело. Боевики сначала двигались по полю осторожно и медленно, но когда их стали долбить танками, артиллерией, миномётами и ЗУ-23у, поднялись и пошли вперёд. Это уже видел я сам, – связист аж подпрыгивал на табуретке от возбуждения, – Вот бегут они и один наступает на мину. Взрыв, он падает убитый и по нему следующие пробегают. Следующий наступает на мину, падает и по нему другие бегут дальше. Вот так, своими телами пробивали дорогу по минному полю. В какой-то момент сообразили, что в реке мин нет и посыпались они в реку, а там наши сапёры в воду тоже мин накидали – правда, их там было гораздо меньше. Боевики рвутся на них, трупы плывут, но потерь конечно меньше. По реке метров триста надо идти по пояс, а то и по грудь в воде и на повороте реки им надо выходить на берег. Потому что там самый короткий путь к Алхан-Кале. Но командир полка как примчался на подмогу, так сразу же послал туда разведчиков. Вот боевики вылазят на берег, а их огнём в упор встречают разведчики и боевики вынуждены кидаться обратно в воду и брести ещё метров двести по воде и выходят они на берег прямо на следующее минное поле. Тут, тот кто командовал прорывом боевиков, сообразил, что нужно русских сбить с позиций, тогда с меньшими потерями можно прорваться в Алхан-Калу. И вот человек триста боевиков, подымаются и с рёвом кидаются на нашу позицию. А нас здесь, всего человек шестьдесят-восемьдесят. Несколько танков, которые стоят на маленьком пятачке и только мешают друг-другу. Пару зенитных расчётов, ну и всё. А на нас катится лавина боевиков, которым терять нечего. Вот тут-то я и труханул – думал конец. Мы их косим, а они прут и прут. Зенитчики их практически в упор расстреливают, стволы у них уже раскалились, а они остервенело лезут вперёд. Звиздец, думаю – ещё сто метров и они нас просто сомнут. Но тут-то у них тоже что-то сломалось, атака захлебнулась и они откатились к реке и стали прыгать туда. Короче, мужики, я такого даже в кино не видел….
Мы молчали, переваривая услышанное.
– А как моя артиллерия работала?
– Нормально, товарищ подполковник..
– Грёбаный медик со своими грёбаными таблетками. Такой бой проспал, – я сел за свой стол и стал запрашивать расход боеприпасов за ночь боя у дивизионов и миномётчиков третьего батальона. Пришедшие ответы не порадовали. На 3ей миномётной батарее почти не осталось боеприпасов, а во втором дивизионе осталось меньше тысячи снарядов. Нужно было что-то предпринимать. Я решительно позвонил в штаб группировки и вызвал начальника артиллерии на связь. В нелёгком и трудном разговоре сумел убедить своё начальство прекратить ведение огня прямой наводкой первым дивизионом. На передке сейчас и танков хватит, а первый дивизион за день прямой наводки выстреливал 500 снарядов. Вызвал на связь командиров первого и второго дивизионов и приказал Дзигунову отдать во второй дивизион, столько снарядов, сколько он сможет. Ушло распоряжение и в первую миномётную батарею, чтобы она отдала часть мин в третью миномётную батарею. Что ж через три часа у меня будет новая картина наличия боеприпасов на огневых позициях и тогда можно будет спланировать огневые налёты на следующую ночь.
– «Лесник 53, Я….», – голос командира полка, донесшийся из радиостанции, прервал мои размышления. Мигом схватил микрофон, ответил и начал принимать координаты огневого налёта. Записав, нанёс квадратик цели на карту.
– Ого, как раз окраина Алхан-Калы, крайние дома. Значит, боевики отошли и находятся там, пытаясь помочь оставшимся на поле. А значит там и раненые, которым тут же оказывают помощь и командный пункт боевиков.
Я самостоятельно подправил слегка координаты огневого налёта, сместив точку центра цели метров на сто пятьдесят в глубь окраины и передал координаты на оба дивизиона, назначив расход боеприпасов вдвое большим.
Громовые раскаты залпов дивизионов дважды всколыхнули воздух, а потом дивизионы загрохотали беглым огнём и через две минуты доложили о выполнение задачи.
Я прильнул к наушникам и затаил дыхание.
– «Лесник 53»! Молодцы! Молодцы! Туда куда и надо было. Молодцы! Здорово накрыли духов… Так классно накрыли окраину….