Вернулся с нового КНП подполковник Зорин. Зачистка Заводского района прошла без единого выстрела, также без эксцессов прошла зачистка и Андреевской долины. Не мудрено: если и были боевики в Заводской зоне, то они или отошли в Кирово или же по многочисленным подземным коммуникациям ушли в другие районы города. Завтра будут зачищать Кирово, вот тогда и возможно будет оказано сопротивление.
* * *
Сильно хочется спать, но впереди ещё совещание и я задумался, вспоминая прошедший сутки, богатые на события. Вчера после обеда пришёл в кунг и застал знакомую картину: Гутник тайком выпил пару кружек браги и сильно опьянел, чем привёл меня в сильное негодование. Наорался на него и чтобы, не дай бог, не отлупить выгнал капитана на дежурство. Под горячую руку попался и Кравченко: отругал и его, обвинив в без инициативности на дежурстве. В 18 часов пришёл на ЦБУ, а там расход боеприпасов не собран. В довершение всего приходит сообщение – согласно радиоперехватам остатки боевиков сегодня ночью будут прорываться из Кирово в Алхан-Калу. Командир полка быстро набрал себе команду на ночь, но меня не включил, типа – Борис Геннадьевич, вы тут на подхвате будьте, а я Кравченко возьму. Уже когда они уехали на передок в 3ий батальон, мне по секрету сказали причину, почему Зорин не взял меня. Кто-то из артиллеристов сказал ему, что я болею и скрываю болезнь от всех, чтобы меня не откомандировали в госпиталь. Короче поводов чтобы выпить было достаточно. Я пришёл в кунг и мы с Ржановым неплохо посидели, после чего лёг спать.
…. – Товарищ подполковник, товарищ подполковник, – я вскинулся и почти мгновенно проснулся. У моей кровати стоял с виноватым видом капитан Гутник, – товарищ подполковник, меня с дежурства выгнал начальник штаба полка, говорит что я пьян.
Сел на кровати и тяжело вздохнул, видок у Гутника действительно был не того, бросил взгляд на часы 23:10: – Что там на переднем крае?
– Боевики вроде бы начали прорыв, но конечно не такими силами. Пока наши справляются, но что-то не ладится с пристрелкой.
– Ладно, Гутник, потом с тобой будем разбираться. Геннадий Николаевич, давай иди на дежурство. – Ржанов проснувшись от нашего разговора, не спеша поднялся и через несколько минут ушёл на ЦБУ, а я выключив свет задумался, прислушиваясь к выстрелам дивизионов и стрельбе автоматов и пулемётов на переднем крае. Судя по стрельбе – ничего экстраординарного не происходило. Незаметно уснул.
Но в час ночи меня разбудил посыльный и попросил прибыть на ЦБУ. На ЦБУ, на удивление, царила спокойная обстановка. У радиостанций, каждый у своей, сидел начальник штаба полка и мой Ржанов.
Поздоровался с подполковником Богомазовым и прошёл к Ржанову.
– Ну что там у нас?
– Да вроде бы всё нормально, но наши артиллеристы работают неровно: то пристрелять цель не могут, то ещё чего-то, а сейчас высоту осветительных снарядов пристрелять не могут. Сам не могу понять, причин такой стрельбы.
Я немного послушал переговоры в эфире и вызвал Кравченко.
– Мрамор 10, Я, Лесник 53. В чём причина, чего не можете пристрелять высоту факела?
– Лесник 53, Я Мрамор 10. Да нету самого факела, ни один осветительный снаряд не успевает разгореться и падает на землю. Парашюты не раскрываются.
– Понятно, – я опять начал слушать эфир.
В конце-концов высота была пристреляна и теперь каждый третий осветительный снаряд разгорался и мог освещать местность, но когда второй дивизион дал залп, то в эфире внезапно наступила мёртвая тишина. Все насторожились.
Я повернулся к начальнику штаба полка: – Сергей Иванович, у меня нехорошее ощущение, что мы наконец-то накрыли своё полковое КНП.
– У меня тоже что-то нехорошее предчувствие….
В потрескивающем эфире, где-то вдалеке, возник невнятный звук, который стал набирать силу булькающего, весеннего ручья, в звуках которого с трудом можно было разобрать голос командира полка.
– Лесник 53, Вы все сволочи. Только что попали по позициям15го полка. Немедленно прибыть ко мне.
Пока собирался, прогревали ПРП с 15го полка сообщили – залп лёг несколько в стороне от позиций и никто не пострадал.
Так как на новом КНП я ещё ни разу не был, немного блуданул в ночной темноте и добирался туда около часа, истратив весь свой небольшой запас осветительных ракет. Доложил о прибытии командиру полка и тот охрипшим голосом выразил своё неудовольствие действиями артиллерией полка. Пообещав разобраться, я двинулся по неглубокой траншее и в крайней ячейке нашёл Кравченко, Беляева и помощника командира батальона по артиллерии капитана Кунашева. Здесь, несмотря на гул от непрерывных выстрелов танковых пушек, разрывов снарядов и мин, трескотни зенитных установок, которые то длинными, то короткими очередями спаренных стволов, прочёсывали все подозрительные участки местности, шёл спокойный и неспешный разговор. Изредка Кравченко или Беляев брали в руки микрофон и давали новые целеуказания.