Ещё раз хорошо прочесав деревню, мы вернулись на завод. Обед был не готов и я, взяв с собой старпома, отправился на огневые позиции третьей миномётной батареи. Она располагалась на территории завода и держала под обстрелом горы с этой стороны и лесной массив на них. Печальная картина открылась нам. Если палатки были расставлены более-менее нормально и в них был относительный порядок, то миномёты нелепо похилившись в разные стороны, сиротливо стояли на небольшой площадке. Батарея занималась какими-то своими мелочно-бытовыми делами и не обращала внимания на то, что на огневую позицию пришёл начальник артиллерии и старший помощник. Бойцы бесцельно слонялись у палаток, сидели кучками у автомобилей, которые также являли живописную картину запорожской сечи. Обойдя каждый миномёт и тщательно их оглядев, я начал «заводиться». Миномёты были в ужасном состояние и заржавели до такой степени, что можно было уверенно спорить – миномёт не стрельнет. Ящики с минами около каждого миномёта были просто покиданы на грунт в беспорядке.
Я подозвал сержанта и приказал вызвать ко мне офицеров. Сержант нырнул в большую палатку и оттуда поспешно выскочили два лейтенанта: старший офицер батареи Авдеев и командир второго взвода Жестков.
– Авдеев строй батарею, а пока она строится, давай уже с тобой пройдём по огневой позиции. Да, кстати, пошли кого-нибудь за Кунашевым. Ему тоже есть что сказать.
Старший офицер батареи подал команду и на позиции началась суетня, как-то внезапно появился капитан Кунашев и, поздоровавшись со мной и Ржановым, стал безучастно наблюдать за поднявшейся кутерьмой. Суета постепенно улеглась, Авдеев подал команду – «Смирно» и доложил мне. Я же принял доклад и в свою очередь подал команду – «Вольно».
– Ты, ты и ты – выйти из строя, – три контрактника, чуть помедлив, вышли на середину строя и повернулись к нему. Я же продолжал идти вдоль замершего строя и продолжал тыкать некоторых солдат в грудь пальцем и выводить их строя, но этих построил несколько правее первых трёх. Потом ещё раз обошёл солдат и встал посередине.
Только собрался закатить гневную речугу, как в ста метрах от огневой позиции, с небольшим разлётом и с интервалом в десять секунд разорвались пять 82 миллиметровых мин, после чего ещё ближе разорвалось несколько гранат с АГС. Строй дрогнул, но остался стоять, ожидая команду рассыпаться, но я как старший команды не подал. А вместо этого повернулся к лейтенанту Авдееву.
– Авдеев, огневая позиция боевиков находится за той горой, – я показал на высоту в восьмистах метрах от огневой позиции, откуда как думал и прилетели мины с гранатами, – Огонь!
Офицер растерянно оглянулся на нелепо торчащие миномёты и неуверенно подал команду, но я его сразу же остановил.
– Авдеев, облегчаю задачу – любым, одним миномётом.
Офицер уже более уверено скомандовал и из строя выскочило несколько солдат и засуетились вокруг крайнего миномёта. Двое солдат ловко орудуя лопатами, в несколько приёмов вырыли углубление под плиту миномёта, куда её сразу же и определили. Наводчик выставил на прицеле установки и с помощью второго номера начали выгонять пузырьки уровней на середину и тут же одновременно закричали – Готово! В это время остальные номера прицепили на хвостовое оперение по четыре пучка на пять мин и с криками побежали к миномёту – «Осколочно-фугасной», «Заряд четвёртый». Номер подбежал к миномёту и опустил мину в ствол. Послышалось характерное шипение, тупой удар и ничего. Выстрела не последовало. Наводчик ударил ногой ствол, но опять выстрел не произошёл.
– Стой, – я остановил следующее действие расчёта, – встать в строй. Потом проведёте разряжание.
Дождавшись когда расчёт вернулся в строй, я опять вывел из строя, тех кого выводил и повернулся к замершим солдатам.
– Товарищи солдаты, вот у меня есть один такой недостаток, который здорово мне мешает в повседневной жизни. Из-за него частенько попадаю в неудобное положение. У меня прекрасная память на события, на дороги и на многое другое: я ночью, первый раз в жизни, проеду по какой-нибудь дороге и через десять лет запросто повторю этот маршрут. Но вот зрительная память на лица хреновая и я никак не могу с первого раза запомнить человека. Что самое интересное баб запоминаю с первого раза, а мужиков не могу запомнить и всё. Не могу запомнить своих новых подчинённых: так, может только с пятого раза начинаю запоминать. Но вот этих, – ткнул пальцем в сторону трёх контрактников, – хоть я и видел их всего пять минут, но запомнил на всю жизнь.
Вот эти трое скотов, я не боюсь этого слова – именно скотов, пуская пьяные слюни слонялись по рынку Алхан-Калы четыре дня тому назад. В этом «змеином гнезде»….
– Я, товарищ подполковник, не скот и пьяные слюни не пускал, – прервал меня тридцатипятилетний контрактник и твёрдо посмотрел мне в глаза.
– Авдеев, сколько он служит в батарее и эти двое сколько?
Офицер задумался на несколько секунд: – Месяц назад прибыл.