– Понятненько…. Да, может быть, про «пьяные слюни» несколько сгустил краски, да «не слонялись», а ходили. Может быть, вы действительно отличные парни, а не скоты. Но вели вы себя как скоты….. Молчать! – Гаркнул на контрактника, который вновь попытался меня прервать, и вновь продолжил, но уже нормальным тоном, – Я сейчас в течение пяти минут попытаюсь вам объяснить, почему я вас называю скотами.
– Я здесь воевал в первую войну – почти полгода. Воюю на второй войне пятый месяц. Я нормальный мужик и, конечно, у меня как у нормального мужика возникают какие-нибудь желания и как достаточно большой начальник в полку могу позволить себе выполнение этих своих желаний: могу поставить задачу и мне привезут водки – сколько захочу. Могу сесть на своё ПРП, взять нормальную охрану из разведчиков и прокатиться на тот же рынок. Могу нажраться водки и упасть у себя в кунге. Всё это я могу, но не делаю… Потому что есть более важные дела чем вот эти сомнительные удовольствия.
– Даже могу признаться вам, – я оглядел замерший строй, – что каждый день выпиваю водку или коньяк: когда больше – когда меньше. Да.., несколько раз, очень крепенько нарезался…
Я замолчал, выдерживая паузу, наблюдая проклюнувшийся интерес в глазах солдат, которые с любопытством ожидали продолжение: – И что самое интересное – не шёл и никому не бил рожу, выясняя отношения. Ни в кого не стрелял, как это было несколько дней тому назад у вас в батарее. Не взрывал «Муху», как контрактник в первой миномётной батарее. Не хватал автомат и не бежал на передок, чтобы «надрать жопу» духам как семь контрактников из первого батальона на Новый год. Ты солдат знаешь об этом случае? – Я так внезапно обратился к контрактнику, что тот невольно вздрогнул и через несколько секунд отрицательно помотал головой.
– Так вот, для тех кто не слышал про этот случай. 7 «контрабасов», по иному не назовёшь, нарезались как раз за пару часов до наступления Нового года и почувствовали себя охеренно крутыми фронтовиками. Решили сходить в населённый пункт Андреевская Долина, кстати занятый боевиками и «надрать им задницу». Трезвые духи их засекли, подпустили поближе и ударили из автоматов. Результат – вернулись только трое, двое были убиты на месте, а двоих они взяли в плен. Интересна судьба попавших в плен: про них мы узнали тоже несколько дней тому назад. Так вот эти двое контрабасов, конечно, хорошо и не раз были биты в плену, а потом прислуживали духам на кухне – помогали готовить пищу. Только не думайте, что они у котлов стояли и ложками пробовали оттуда пищу. Они выполняли самую грязную работу, а когда нужно было духам прорываться, они спокойненько отвели этих олухов в развалины и каждому пустили по пуле в затылок. Интересная история? Да?
– Так вот солдат, если бы мы тогда вовремя не подъехали к рынку, то тебя и твоих безумных товарищей повязали и уволокли бы в плен. Ты хоть сейчас понимаешь, от чего тебе спасли?
Контрактник молчал, опустив голову. Я тоже молчал, и не дождавшись ответа, спросил СОБа.
– Авдеев, а с какого он расчёта?
Лейтенант молча мотнул головой на миномёт с осечкой.
– Ааааа…, вот оно как…, – со значением протянул я, – а ну-ка командир расчёта выйти из строя.
Из строя вышел молоденький сержант и, виновато опустив голову, замер.
– Так, теперь весь остальной расчёт, рядом со своим командиром становись, – из строя вышло ещё трое солдат и, также опустив головы, построились слева от своего командира. И сержант, и солдаты были срочники, причём из тех, кто был с самого начала.
– Иди сюда, – я потянул за рукав контрактника и поставил его напротив командира миномёта, – тебе же солдат лет тридцать пять, наверно?
Контрактник, нервно сглотнул и кивнул головой, а я повернулся к СОБу: – Авдеев, ну на хрен он тебе нужен? В свои тридцать пять лет он должен иметь богатый жизненный опыт, чувство ответственности, как у старшего брата, за свой расчёт. Учить этих молодых людей жизни, сдерживать их, а он сам пьёт и едет на казённом УРАЛе прямо в плен. Да он должен был подойти к своему командиру расчёта и сказать ему – ты чего, Петька? Ты смотри какой у нас миномёт ржавый и грязный – давай его почистим… А он спокойно сидит, отдыхает, и его «богатый» жизненный опыт и «сильное» чувство ответственности – молчит. Авдеев, увольняй его к чёртовой матери, рассчитывай и увольняй его – это мой приказ.
– Всё солдат, для тебя война закончилась, а расчёту встать в строй.
Расчёт занял свои места в строю, а контрактник продолжал стоять, только растерянный взгляд его метался то на меня, то на Авдеева, то на строй.
– Товарищ подполковник, разрешите рядового Сергеева всё-таки оставить в батарее? – Решительно обратился ко мне старший офицер батареи.
Я устало махнул рукой: – Авдеев, делай как хочешь. Ты его лучше знаешь, но я бы его всё таки уволил. Значит так, завтра утром прихожу и проверяю огневую позицию и миномёты. Всё, командуй СОБ.
Мы с Ржановым направились к себе, а через минуту нас догнал Кунашев.