Солдат на коленях быстро повернулся к Швабу, но тот обескураженный реакцией солдата, махнул рукой и, появившиеся разведчики, выволокли рыдающего контрактника на улицу, а я победно посмотрел на присутствующих, хотя в душе испытывал неприятное ощущение от того, что довёл деревенского паренька до такой унизительной сцены.
– Вот когда он отсидит свои десять суток, его палкой не выгонишь на мародёрку… Товарищ полковник, может не десять, а пять суток дадим ему? Что-то жалко его стало…
– Борис Геннадьевич, – обратился ко мне Кравченко, когда все разошлись из штаба, – первый дивизион что-то последнее время стал плохо стрелять. Оборзели совсем, лупят и всё не туда куда надо. Да и контрактник, наш Хохлов, не особо себя показал на корректировке. Когда стрельба началась, то он сильно зассал. Я думал сбежит, но вовремя его встряхнул, а то бы один остался.
– Ни хрена себе. У нас во взводе ещё такого не было. Саня, вечером построим взвод и проведём жёсткую разборку этого случая, а в наказание он три раза в составе каравана сходит в горы. Сучара. Ну, а насчёт первого дивизиона ты прав. Придётся его сотрясти.
После обеда сел на ПРП и помчался в 99ый арт. полк для установления взаимодействия.
Командира полка полковника Бызова на месте не было, а с его начальником штаба решить ничего не смог – у него средства связи другие. Спросил про Лаха-Варанды, но и тут он ничего не мог мне сказать, кто там – наши или духи?
Рядом с арт. полком стояла 240мм миномётная батарея и на её огневой позиции находились два особиста, оба капитана, курирующие эту батарею.
Я слез с ПРП и подошёл к курившим капитанам, с любопытством глядевшим на меня: – Товарищи офицеры, подскажите: Лаха Варанды в чьих руках – наших или духов?
– А вы кто такой, товарищ подполковник? – Вопрос был задан, в принципе, правильный, но задан он был с наглецой в голосе и с пренебрежением, что меня здорово покоробило. Но я сделал вид, что не замечаю вызова и спокойно представился.
– Подполковник Копытов, начальник артиллерии 276 мотострелкового полка. Стоим напротив Дуба-Юрта. В первую войну я был комендантом Лаха Варанды и хотелось бы туда проскочить, если деревня в наших руках.
– Да, честно говоря не понятно: то ли наша, то ли не наша. Стреляем в ту сторону, а сами не суёмся туда…
– Мдаааа…, – я долго тянул это слово, вкладывая в него всё своё презрение к этим трусливым особистам, которые боялись даже высунуться с огневых позиций своей батареи и, не удержавшись, с издёвкой произнёс, – а не много ли вас в таком случае, товарищи офицеры, на одну батарею?
– Подполковник, езжай отсюда пока не поздно, – окрысились особисты, поняв подоплёку вопроса.
– Да, я то уеду отсюда и сейчас проеду в деревню, ничего не боясь, а вы тут останетесь – потому что зассыте за мной ехать. – Плюнув офицерам под ноги, залез на ПРП и дал команду на движение. Доехал до берега Аргуна, свернул вправо и через три километра подъехал к окраине деревни. За это время навстречу мне никто не попался, а справа за дорогой стояла батарея 82мм миномётов, которая вела беглый огонь в сторону входа в Аргунское ущелье. Свернул туда и въехал на огневую позицию.
– Старлей, где передний край проходит? – Спросил, не слезая с ПРП, единственного на позициях офицера.
– Не знаю. Может по деревне, а может за деревней. У меня, там, впереди где-то комбат с ВВэшниками…
– А огонь то куда ведёшь?
– Да по скале, там комбат передал духи в глухой обороне сидят…., – я и сам уже видел небольшие разрывы мин на каменной глыбе, нависавшей над Аргуном и дорогой, которая проходила прямо под скалой. Донёсся слитный залп с позиций арт. полка и всю скалу накрыло мощными снарядами, довершая этот залп, гулко и мощно два раза ударили 240мм миномёты и через сорок секунд два больших разрыва накрыло скалу вправо от артиллерийского залпа.
– Ну, ладно, старлей удачи тебе, а я поехал дальше, – выворотив большой пласт чёрной земли, ПРП развернулось и через минуту мы въехали на улицу, шедшую вдоль деревни. Здесь всё было хорошо знакомо – каждый забор, каждый дом и деревья около них. Здесь, на окраине, они были целы, но чем дальше проезжал по улице, тем больше мне попадалось разрушенных домов и следов прошедшего боя. В глубине улиц, выходящих из деревни виднелись жители, которые с боязнью и любопытством глядели на одинокую русскую машину, медленно двигающую по окраинной улице. Звуки боя приблизились и когда подъехал к разрушенной мечети, я остановил машину. Автоматная и пулемётная стрельба велась где-то впереди, в двухстах метрах. Периодически били гранатомёты, но ни боевиков, ни наших видно не было. Судя по всему, бой шёл в Пионерском, селении дворов в двадцать, и за пионерский лагерь, находившийся тоже в метрах трёхстах от деревни.
– Эй вы, идите сюда, – поманил двух гражданских чеченцев, которые остановились недалеко от меня. Двое небритых селян с опаской приблизились к машине, я в свою очередь слез с ПРП и подошёл к ним, – Кто старейшина в деревне?