Не выдержав мечтаний великовозрастных олигофренов, я пнул обоих под жопу, при этом обложил, наверно, двенадцатиэтажным матом и прогнал их прочь со своих глаз. Больше на огневых позициях никого не было. В районе палаток мелькали бойцы, занятые приготовлением пищи на небольших костерках, несколько человек стирались. Пару человек, засунув руки по локоть в карманы, слонялись около машин: причём явно маялись от безделья. Я неторопливо прошёлся по огневой позиции и ещё больше заскучал. Миномёты так и не были обслужены и стволы были ещё более ржавые, чем в предыдущее моё посещение. Окопы для миномёты – не окопы, а ямки вырытые ложкой пятилетним ребёнком. Проверил ориентировку буссоли: и здесь ошибка на 0-11. Заполошно выскочил из палатки замполит батареи и с грехом пополам через десять минут построил батарею.
Пока я наблюдал бестолковое метание личного состава батареи, злость улеглась. Чего солдат и командиров миномётов ругать? Ругать надо офицеров. Хотя, что ругать СОБа и замполита – Жесткова и Авдеева. Молодые офицеры, их самих то надо учить, а если ругать, то надо начинать с Кунашева и командира батальона.
Вывел из строя командиров миномётов, встал между сержантами и солдатами, поглядел на них, тяжело вздохнул и сказал.
– Вот сейчас боевики на батальон нападут – вы же открыть огонь не сумеете. Как вы жить будете потом, если из-за вас кто-то погибнет? Ровно месяц назад, со мной в бой мой разведчик пошёл и погиб. Так я до сих пор чувство вины испытываю перед ним, перед его родителями зато то что он пошёл со мной и погиб, а больше всего, что не сумел его тело вытащить к своим. А у вас миномёты не боеготовны и вы спокойны. Удивляюсь…
Из палатки выскочил связист и заполошено закричал.
– Товарищ лейтенант, цель 115, дымовым огонь…
Я кивнул головой, строй рассыпался по своим расчётам, деловито готовясь к открытию огня. Когда батарея строилась, Авдеев мне доложил, что СОБ ушёл на передний край, чтобы оттуда пристрелять наиболее опасные направления и места возможных позиций боевиков.
– Дымовой, заряд четвёртый, – прокричал солдат, подбежал к основному миномёту и опустил в ствол мину. Послышался характерный шипящий звук и ничего… Мина из-за ржавчины не дошла до стреляющего механизма. Поднялась лёгкая суматоха вокруг миномёта, но и после неё выстрела не последовало.
– Четвёртое, дымовой Огонь! – Не растерялся Авдеев и миномёт на этот раз благополучно разродился миной, чёрным мячиком умчавшимся в небо.
…В штабе батальона я нашёл командира батальона и капитана Кунашева, которые под лёгкую закуску безмятежно потягивали водочку. Поздоровался с комбатом за руку, Кунашеву лишь кивнул головой, сел за накрытый стол и многозначительно замолчал. Командир батальона был из новеньких и мне ещё не приходилось вплотную с ним общаться, поэтому офицер засуетился поставил чистый стакан и щедро налил туда водки…
– Товарищ подполковник, вы у меня в батальоне впервые… Нет, не так я выразился… То есть я не то сказал. – Командир батальона выразительно покрутил правой рукой в воздухе, как бы помогая себе выразить свою мысль поточнее, – Мы впервые сидим вместе за столом в третьем батальоне и я очень много наслышан о вас положительного, поэтому хочется выпить за будущее взаимопонимание.
– Спасибо комбат. За взаимопонимание выпьем, но чуть попозже. – Отодвинул стакан с водкой на середину стола и проследил, как майор и капитан послушно поставили свою водку, после чего задал вопрос, – Ответьте, товарищ майор, что здесь делает капитан Кунашев? Я не имею ввиду застолье. Никогда не был ханжой, сам не дурак выпить, но всё-таки, что он здесь делает?
Командир батальона недоумённо поднял брови поглядел на меня, затем перевёл взгляд на Кунашева: – Странный вопрос. Чего он здесь делает? Капитан Кунашев помощник командира батальона по артиллерии и он должен, обязан находится рядом со мной. То есть в штабе, чтобы если я ему поставлю задачу – открыть огонь. Ну и всё таки он здесь, в Чечне уже почти полгода и его советы, как опытного, боевого офицера мне также необходимы.., – комбат замолчал
– Я, товарищ майор, начальник артиллерии полка и тоже должен, обязан находится, когда положено, рядом с командиром полка. Но, – я поднял указательный палец вверх, – моя полковая артиллерия, за которую несу персональную ответственность, стреляет и стреляет в любое время. Порядок на огневых позициях, самоходки в исправном состояние, личный состав и дежурные смены на своих местах и по первой команде открывают огонь и днём и ночью. А у тебя, товарищ майор, миномётная батарея за которую ты несёшь ответственность не БГ…
Командир батальона прислушался к выстрелам с огневой позиции: – Товарищ подполковник, батарея стреляет. Вы что не слышите?
– А я тоже задаю вам вопрос. Вы, командир батальона, были сами на огневой позиции?
– Да был. Там всё в порядке…, – с апломбом заявил комбат. Градус разборки поднялся и о водке все забыли. Кунашев молча сидел на кровати и только переводил взгляд то на меня, то на командира батальона: выглядел он достаточно смущённым, если не испуганным.