Боевики проанализировали ситуацию и решили, что это всё специально было подстроено для того чтобы уничтожить командующего. Собрали группу. Как уж они пробрались через передок, опять не знаю, но уже в три часа ночи они были в Чири-Юрте и начали поиски брата полевого командира. Тому повезло, его вовремя предупредили и он успел скрыться, но ему тоже объявлена кровная месть. Теперь они копают, кто из русских это организовал?
– А, Сан Саныч, так это тебе прятаться надо, а не мне, – я весело хлопнул особиста по плечу.
– Да нет, Борис Геннадьевич, в записке достаточно много деталей приведено и имён и на меня, как на особиста, подозрение не падает. Они считают, что я лишь передаточное звено.
Я внимательно посмотрел на сослуживца: – Ты так уверенно и подробно рассказываешь, как будто сейчас вылез из-за стола переговоров с боевиками. Ну-ка, Сан Саныч, колись, теперь ты колись до конца…
Особист ухмыльнулся: – Борис Геннадьевич, потом…, потом тебе всё расскажу, потом…
После совещания позвонил в штаб артиллерии округа. Генерала Шпанагеля не было, ответил полковник Насонкин, у которого поинтересовался о замене. Мне замену нашли, но Насонкин не знает – уехал тот, или ещё только собирается выехать. Я попросил также ускорить замену на Гутника и Кравченко, а также майора Тругуб и майора Дзигунова, так как им надо поступать в академию. В свою очередь полковник рассказал некоторые новости: Семёнов ходит по дивизии героем и всем рассказывает какой он герой. Хвастается тяжёлой контузией от разрыва мины и тычет всем справку Форма-100.
– Борис Геннадьевич, правда что ли это?
Не стал я рассказывать всей правды, а лишь сказал, что тот поскользнулся и ударился головой о броню – отсюда и сотрясение головного мозга. Подполковник Чикин ушёл обратно в штаб артиллерии дивизии, вместо майора Громова и цепочка назначений сдвинулась: майор Пиратов стал командиром дивизиона, Язев начальником штаба, Ястребов стал командиром батареи вместо Язева.
* * *
Вчера в 20 часов я закончил дежурить и пошёл спать, но в 22:30 меня разбудили и пришлось срочно прибыть в штаб. Командиру полка позвонили из группировки и сообщили о возможном прорыве боевиков через наши боевые порядки. В течение 15ти минут собрались и выехали на КНП. Ночь была пасмурная, с низкими облаками и осветительные мины и снаряды лишь половину своего отведённого времени горения освещали местность. Осветительных мин и снарядов было много, так что мы их не жалели.
В пять минут первого начали первое огневое прочёсывание Дуба-Юрта. Получилось удачно –сразу же накрыли автомобиль. Непонятно только боевиков или местных жителей, но горел он хорошо. Через час вновь провели прочёсывание и уже в другом месте деревни уничтожили ещё один автомобиль. А в четыре часа танкисты сумели каким-то образом вычислить в деревне сарай, в котором была спрятана цистерна с соляркой. Танк выстрелил и сарай с цистерной выплеснул гигантский факел пламяни практически до облаков, потом он быстро опал, но ещё в течение часа хорошо горел, освещая красным, багровым светом половину деревни.
В 6 часов утра мы свернулись и уехали на КП полка, прорыва так и не было, даже попытки прорыва. Хотя особисты подтвердили: Хаттаб со своими бандюгами должен был этой ночью выдвигаться из Дуба-Юрта. За ночь работы двумя дивизионами было выпущено 340 осколочных снарядов и 64 осветительных. Первая миномётная батарея выстрелила 50 осколочных мин и 61 осветительную мину. Танкисты и зенитчики тоже не жалели снарядов. Так что вполне возможно своим огнём мы сорвали попытку боевиков вырваться из окружения.
Поспать удалось до 11 часов и проснулся от сильной стрельбы около салона, а когда выскочил на улицу, то оказалось, что это прощались с погибшим солдатом. Через несколько минут появились приехавшие в полк журналисты и прощание повторили, только салют с имитировали щёлканьем бойков, всё это снимали на телекамеры и фотографировали. После чего они укатили на огневые позиции дивизионов, где засняли залп артиллерии.
В штабе, куда пришёл после того, как взбодрился хорошей чашкой крепкого кофе, сидел незнакомый подполковник и отчаянно скучал.
– С 12ой дивизии, к командиру полка приехал, а тот спит…., – прошептал мне оперативный дежурный.
Подполковник оживился и тут же подсел к моему столу: оказался приятным собеседником и в течение пятнадцати минут живописно и с энтузиазмом рассказывал как они пытались сбить боевиков с хребта у входа в Аргунское ущелье.
– Раз у 19ой дивизии не получается взять от Лаха-Варанды, мы у себя сформировали отряд. Около Алхазурова поднялись на хребет и по его вершине начали давить на боевиков, пытаясь их сбросить с хребта, но достигли лишь минимальных результатов. Пришлось окапываться на тех рубежах, которые захватили. Только успели окопаться, как боевики от туберкулёзного диспансера полезли в атаку, чтобы теперь нас сбить с вершины. Мы еле удержались, но у нас 3 человека убито и ещё трое ранено….