– А чем вас не устраивает капитан Гринёв – замполит батареи и именно вас – начальника артиллерии? – Старший офицер батарее не скрывал уже враждебности ко мне, – Что уже «напели» вам? Так вам и скажем – что нормальное отношение офицеров и солдат батареи к работе и к самому Гринёву. Нормальный мужик. А то что он «катит бочку» на штаб батальона так он это тоже правильно делает. Кормят нас как скотов каких-то. А командование батальона зажралось. Что при Шпанагеле хреново было с кормёжкой, так и при этих тоже самое. Сами жрут нормально, пьют каждый день, а нам объедки… Это что – правильно…? Вот Гринёв и борется с ними. Так что, товарищ подполковник, не лезьте в наши дела, а лучше бы наехали на Калинина с его командой..
Старший лейтенант замолчал, а командир второго взвода и взвода управления, которые до этого молчали, сделали полшага вперёд и тоже подтвердили: – Всё что говорил тут Селиванов, мы поддерживаем.
– Ну что ж, как видно разговора не получится. Я вроде бы ещё ничего не сказал отрицательного против вашего замполита, а вы уже так агрессивно настроены против меня…
– Да знаем мы, что вы под замполита копаете…. Сидите там в штабе и ничего не хотите видеть и слышать, да с Калининым и Носковым водку пьёте… И как к вам после этого относится? – Селиванов замолчал и с вызовом посмотрел на меня. Я же подавил в себе внезапную вспышку гнева и так же ровным голосом продолжил.
– Оправдываться перед вами в том, что сижу в штабе и якобы ничего не вижу и не знаю, я не хочу и не буду. Мне не перед кем оправдываться. Разве что перед родителями погибшего разведчика Шароборина, который пошёл со мной в бой и погиб. Но это другой вопрос. Если я буду жить на огневых позициях и знать то, что вы знаете, то мне как начальнику артиллерии полка грош цена будет. Поэтому и живу в штабе, и живу проблемами полка, а не батальона и отдельной миномётной батарее. И пока, слава богу, артиллерия полка успешно справляется с поставленными задачами и если кто-то будет в этот налаженный в том числе и мною процесс вставлять палки то с тех будет очень строгий спрос в том числе и с вас, если что-то у вас произойдёт….
– Да что вы нас пугаете, товарищ подполковник. Да хоть сейчас нас отсюда можете увольнять.. Напугали…, – в запальчивости выкрикнул СОБ.
– Ты ещё мальчишка чтобы начальника артиллерии перебивать. – Я с трудом сдерживал себя, но продолжал говорить спокойным тоном, – уехать отсюда сгоряча, как ты здесь кричишь, это слишком просто. Только когда остынешь, и если ты нормальный мужик, то поймёшь что поступил неправильно – не уехал, а просто сбежал. Будешь всем рассказывать, что здесь плохие командиры, а душе то ты будешь знать – сбежал да и всё. Самого себя невозможно обмануть.
А насчёт Гринёва я завёл разговор потому что у меня есть сведения, которые совсем его не красят, ни как офицера, ни как замполита. Правда, это пока только слова, но мне обещали всё это изложить в письменном виде и если эти бумажки будут у меня в руках и подтвердятся, то я его вытащу на аттестационную комиссию и вполне возможно он отсюда уедет. И уедет с позором.
– Аааа…, товарищ подполковник, так знайте: если Гринёва отсюда уберут, то и меня пусть убирают. Я служить здесь не собираюсь. – Нервно заявил Селиванов, а командиры взводов согласно закивали головами.
– Ладно, ладно, давайте заканчивать разговор, а то мы так далеко зайдём. А ты Селиванов не нервничай и вы товарищи лейтенанты имейте своё мнение и побольше думайте о своей судьбе, а не поддакивайте – иначе попадёте в некрасивое положение. Я ещё раз повторяю – не всё так просто и однозначно. Я буду только рад, если все эти сведения не подтвердятся… А насчёт Калинина, Носкова и то что я с ними водку пью… Так пью. Что вы мне это в упрёк ставите? Вашего нынешнего командира батальона я знаю семь лет и он мой хороший друг. Носкова – зам комбата, я уважаю. И знаете и буду с ними, только не пить – как вы акцент ставите, а при случае выпивать. И плохая еда никак не станет причиной не дружить с ними. Если это правда – то обязательно с ними поговорю и буду настаивать, чтобы всё изменилось в лучшую сторону…