В течение десяти минут понаблюдали за местностью, но боевиков больше нигде не обнаружили и я решил осмотреть эту часть деревни, так как был с ней хорошо знаком ещё по первой войне. Если, по моим наблюдениям с верха КШМ, когда проезжали по улицам, разрушения Дуба-Юрта носили более-менее равномерный характер, то южная часть деревни была разбита вдребезги. Полуразрушенные дома, изрытые воронками от снарядов улицы, сгоревшие остовы автомобилей и валявшиеся трупы сразу же бросались в глаза. Активно так обстреливали, зная о том, что здесь брали начало сразу несколько дорог, как в горы, так и отсюда уходила ещё одна дорога, по которой можно было уйти или на Дачу-Борзой и дальше, или же на Ярышмарды и Шатой. Также эта часть деревни с наших позиции и КНП не просматривалась, отчего она и привлекала больше внимание при поражение и планирование целей.
Ближе к нам стояла белая «Нива», которая была густо изритешена осколками. Дверца водителя распахнута, внутри салона осколки стёкол и сиденья обильно залитые кровью. В метрах пяти от неё, на голых обгорелых дисках, стоял остов сгоревшего УАЗ-469, как его в народе называют – «Таблетка». Боевики видать попали под внезапный обстрел, выскочили из машин, вытащили раненых и метнулись к ближним домам, чтобы там укрыться от снарядов, но здесь – во дворе дома их накрыл очередной залп. Причём, хороший залп – кучный. Я насчитал во дворе пять воронок, и ещё семь попаданий снарядов в стены дома и дворовых построек. Трупы боевиков в самых разнообразных позах лежали по всему двору, полузасыпанные землёй и обломками дома. Пять мужчин и три женщины, одетые для проживания в лесу. Оружия, правда, вокруг не было видно, а над трупами уже копошились солдаты и они смутились, когда неожиданно подошёл к ним. Но видя, что я их не ругаю и не осуждаю, продолжили обыскивать тела. Улов у них был небольшой: пару небольших карманных Коранов и мелочёвка, которую бойцы с разочарованием бросили на землю.
Предупредив солдат, чтобы они особо не усердствовали в поисках чего-либо и были осторожны на предмет растяжек, я двинулся по улице дальше, вспомнив по первой войне, что на выезде стоял богатый дом одного из старейшин селения. Улица была усыпана мусором и обломками домов, зданий и никого на ней не было, поэтому шёл по ней осторожно, внимательно поглядывая по сторонам и прислушиваясь к доносившемуся шуму сзади меня и выстрелам, продолжавшим звучать в разных местах деревни. Но они меня не беспокоили, так как носили спорадический характер – то есть случайная, обычная стрельба. Улица закончилась и я вышел к знакомому дому. Ему повезло больше других, окружающих домов: посечённый осколками шифер на крыше, выбитые стёкла в окнах, сорванные взрывной волной металлические ворота, разбитый снарядами красный, кирпичный забор на протяжении 10 метров. Вот и все повреждения. Правда, пара снарядов попала в дом, но повреждения, которые они нанесли, можно было легко исправить. Вдоль обширной бетонной стоянки машин около ворот, тянулась декоративное ограждение: закопанные бетонные столбики, стилизированные под огромные бетонные снаряды, в верхушки которых была вделана толстая металлическая цепь окаймляющая стоянку. Тут тоже упали снаряды, выворотив пару столбов – вот и весь ущерб. Ну что ж, повезло – значит повезло.
Я вернулся обратно к КШМке командира, около которой полковник Швабу ставил задачу командованию батальона на закрепление на этом участке. Послушав немного и поняв, что у меня есть ещё минут тридцать, решил сходить на другую улицу, в глубине которой воровато и подозрительно суетились солдаты первого батальона. Они что-то выносили из дома в коробках и поспешно всё это грузили на БМП. Увидев подходящего офицера, бойцы ещё более засуетились, шустро заскочили на машину и рванули с места, но номер БМП я всё-таки заметил. Сам дом, откуда так поспешно ретировались бойцы при моём приближение, был полуразрушен и чтобы его восстановить хозяевам придётся частично сносить жилые постройки. Но вот дворовые строения остались целыми, лишь стены были сильно посечены осколками. Как только зашёл в одно из помещений, так сразу же стала понятна причина солдатской суеты. Вдоль стен стоял штабель с картонными коробками, в которых находились бутылки с водкой. То что она была палёной, ни какого сомнения даже не возникало. Кругом, на столах, на полу и полках лежали стопки прилично сделанных этикеток с различными названиями спиртных напитков, в отдельной ёмкости, заполненной доверху лежали готовые к закрутке пробки, тут же на столе виднелись и приспособления для закатки этих пробок. Я взял одну бутылку, надел на неё пробку, приладил верху приспособление и сильным движением рычага обжал пробку на горлышке бутылки. Да, получилось неплохо: пробка держалась плотно и не проворачивалась на горлышке. Бросив бутылку и приспособление на стол, подошёл к штабелю коробок и стал вслух читать названия крепких напитков: – «Русская», «Столичная», «Боровая». Ага, водка «Нептун». В первую войну она ничего была. Проверим…