Я достал бутылку с водкой и с хрустом скрутил пробку. Да, на внешний вид вроде бы ничего: прозрачная и без примесей, но запах «палева» шибанул в нос, как только попытался нюхнуть содержимое.
Чёрт побери, давно ходили слухи, что боевики клепали у себя отравленную водку и сплавляли нашим контрабасам: может быть и эта из этой серии. Надо будет сейчас сказать об этом Игорю Калинину – это его БМП отсюда умчалось. Пусть прошарит личный состав, а то потравятся балбесы. Да и разведчиков нужно предупредить.
Встав на порог сарая, я вытащил две «лимонки», выдернул кольца и одну за другой швырнул к штабелю с палёной водкой, а сам шустро выскочил во двор. Два громких взрыва потрясли хлипкое сооружение, после чего крыша с хрустом провалилась во внутрь. Не рассчитав того, что стены сарая были тонкими, я сам чуть было не был пронзён осколками, поэтому несколько ошалевшими глазами смотрел на развалины, из которых вверх потянулась жиденькая струйка дыма. Правда, через пять минут стены и остатки крыши сарая полыхали уже вовсю, благодаря хоть и палёной, но всё-таки горючей жидкости.
– Борис Геннадьевич, ты чего там развоевался? – С усмешкой встретил меня Швабу.
Я рассказал командиру и окружавшим нас офицерам о «палёнке» и сказал Игорю Калинину номер БМП, на которой увезли часть пойла.
Отдав ещё несколько распоряжений, мы залезли на командирскую КШМ и по другой улице стали выбираться к цементному заводу. Здесь была та же картина: разбитые дома, дымящиеся развалины и множество воронок. Миновали полуразрушенную школу и, свернув влево, на перекрёстке уткнулись в танк и наше ПРП. Вокруг танка суетился начальник штаба полка Зорин и, азартно подавая команды механику-водителю, пытаясь вытащить танк из ямы. Танк, усиленно дымя выхлопными газами, бессильно крутил гусеницами всё больше и больше закапываясь в жидкую грязь. Мы остановились, а обрадованный Зорин сразу же стал подгонять к застрявшей машине танк разведчиков. Зацепив тросом бронированную махину, танк разведчиков легко выдернул застрявшую машину из ловушки. Через пять минут мы двинулись дальше и вскоре приехали к себе.Когда я от штаба подошёл к своему салону, то был страшно удивлён тому, что мои подчинённые привезли из деревни. Ещё с первой войны давно определил для себя, что можно брать из брошенных домов на захваченной территории и, кстати, с этим списком были согласны и сами жители, вернее сказать с пониманием относились к тому, что русские солдаты брали себе.
Список, впрочем, был небольшой: продукты питания, посуда, постельное бельё, допускал изъятие дешёвых приёмников и магнитофонов и всё, а сейчас я стоял и с изумлением наблюдал, как из ПРП солдаты весело извлекали стеклянные банки с консервированными помидорами, чеченской «закуской», мешок с грецкими орехами. Сверху машины сняли старую стиральную машину советского образца: – Стираться будем, товарищ подполковник…., – Потом из недр машины были извлечены два ковра…
– Ну-ка стой, – я остановил солдат и, заглянув в десантный отсек, продолжительно свистнул, – вы что, охренели? Вы башкой своей думаете? Вот на хрена вам это?
Я раздражённо выдернул из люка большой узел с женской одеждой и начал ожесточённо трясти его в воздухе. Узел развязался и на землю посыпались ночные рубашки, лифчики и другое женское барахло.
– Вы что суки творите? Да я вас всех поубиваю, – бросив тряпки на землю, я сильными толчками выстроил солдат перед собой и заорал.
– Кравченко, Гутник идите сюда ёб…, пере… Что это за херня?
Пнул кучу тряпок и молча ткнул пальцем на привезённое, когда выскочили из кунга офицеры. Кравченко и Гутник молча и недоумённо ковырнули носками сапог брошенные тряпки.
– Товарищ подполковник, Борис Геннадьевич, честно говоря, мы не смотрели, что бойцы грузили в ПРП и, конечно, команды брать это не давали.
– Ну, сволочи…, – я потряс перед носом связиста-контрактника кулаком, но закончить не успел, как из-за ПРП появился прокурорский работник, прикомандированный к нашему полку и сходу противно «запел».
– Вы что, товарищ подполковник, мародёрством занимаетесь?
Это было сказано таким тоном, что едва не залепил ему в челюсть и еле сдерживаясь, ответил: – Да, занимаюсь. Только не в том смысле, на который вы тут намекаете.
– Ну-ну, только я вижу, что вещи выгружены из вашей машины, да и там, внутри, ещё всего достаточно.
Я никак не мог вспомнить в каком он звание: то ли старший лейтенант, то ли капитан, поэтому махнув на субординацию, предложил: – Давай сделаем так, я сейчас эти вещи ликвидирую, разберусь с бойцами и приду к тебе. Потолкуем…
Прокурорский долгим взглядом посмотрел на меня и величественно удалился к себе.
– Ну что балбесы, теперь получается что начальник артиллерии главный мародёр здесь… Ведь он сейчас запросто может возбудить уголовное дело по мародёрке: не по помидорам – если вы так думаете, а вот из-за этого тряпья. Чем вы думаете – понять не могу? Меня то он, конечно, привлечь не сможет, но вот имя моё запросто замарать…. Ладно, что тут говорить, подумаю, как вас наказать, а сейчас киньте пару банок с помидорами в мешок с орехами.