– Как с ним разговаривают, так он и отвечает. А так скажу вам: он добросовестный офицер и прекрасный артиллерист. По больше бы таких офицеров…
– Ладно, ладно покрывать. То, что натворил ваш подчинённый, нам придётся всем расхлёбывать долго и мучительно….
Швабу нетерпеливо прервал коменданта Шалинского района: – товарищ генерал-майор, я уважаю ваши погоны, но вот свои проблемы решайте сами, а не пристёгивайте нас к ним. Вы не ответили на мой вопрос…
Генерал Князев поморщился, а полковник Петренко возмущённо всплеснул руками и возвёл очи к грязному потолку, типа – Ну и хамло здесь командует. Наступила тягостная тишина и я подумал, что сейчас генерал встанет и гордо удалится, пообещав напоследок всевозможные кары на голову командира полка. Но после томительной паузы генерал тяжело вздохнул, посмотрел в сторону оперативного дежурного и, понизив голос, начал говорить.
– Мне бы не хотелось, чтобы данная информация вышла из этого круга, – генерал обвёл нас рукой, – несколько недель тому назад мои люди и люди полковника Петренко вышли на некоторых, довольно крупных полевых командиров, которые имеют значительное влияние на большое количество боевиков. Были проведены через посредников переговоры и мы сумели склонить их принять решение о сдаче федеральным властям, также гарантировали им и их родным жизнь и беспристрасное расследование их деятельности. Договорились, что такого-то числа, они соберутся на южной окраине Дуба-Юрта, свяжутся с нами и по нашей команде выдвинутся к блок-посту милиции у Чири-Юрта и там сдадутся. Всё с нашей стороны было подготовлено и всё прошло бы нормально, если бы ваш начальник артиллерии не вмешался. Тогда на окраину Дуба-Юрта приехал сдаваться бригадный генерал Исмагилов со своей семьёй и ближними людьми для того, чтобы показать пример другим. Но внезапный и мощный артиллерийский обстрел уничтожил машины и всех кто приехал сдаваться. Создалось впечатление, что их туда подло заманили и уничтожили в отместку другим.
Генерал значительно помолчал и, глядя на меня, продолжил: – Сейчас в среде чеченцев как там, так и здесь идут разборки – кто виноват в гибели бригадного генерала, его родных и близких людей? Так что, подполковник, не ерепенься, одно наше слово и тебе объявят кровную месть.
Комендант попробовал смягчить выражение лица и чуть ли не отеческим тоном, вкрадчиво продолжил: – Ты лучше доложи, кто тебя надоумил открыть именно туда огонь и именно в этот момент?
Мне было сорок пять лет и я прошёл хорошую школу жизни. То что они меня сдадут чеченцам, чтобы прикрыть свои задницы, в этом даже не было никакого сомнения. Поэтому оправдываться и лебезить перед ними не было никакого смысла.
– Товарищ генерал-майор, свой долг выполняю честно и мне бояться нечего, а вот вам и полковнику стоит бояться и именно чеченцев. Да, да, и не надо делать таких удивлённых лиц….
Полковник Швабу остановил меня, а генерал загорячился.
– Нет, нет…, не останавливай его, пусть продолжает….
– Да нет, вместо него я скажу. Вы ведёте непонятно с чьей санкции переговоры с боевиками. Договариваетесь с ними о месте сдачи, собираетесь дать какой-то сигнал, чтобы они выдвинулись к окраине Чири-Юрта, но почему-то не ставите в известность ни штаб группировки, ни меня – командира полка, в зоне ответственности которого вы хотите провести процедуру сдачи в плен бригадного генерала, да ещё с его вооружённой охраной. Это как понимать? А понимать можно так: либо вы, товарищ генерал-майор с полковником, вообще не компетентны в этих делах. А ведь вам пришлось бы ещё у кладбища пересекать передний край моей первой роты. Да если бы начальник артиллерии их не уничтожил, то первая рота их бы расстреляла на дороге. Вы об этом подумали? Дежурный, ну-ка дай сюда журнал донесений.
Оперативный дежурный принёс потрёпанный журнал и командир стал его листать, остановился и сунул журнал коменданту: – На те, читайте. Группировка доводит до нас, что вот в этот квадрат и в этот стрелять артиллерией с 21:00 по 6:00 стрелять нельзя. А вот ещё подобное сообщение, теперь перелесните ещё один лист – вот ещё одно сообщение. И таких сообщений здесь штук пятнадцать, а об вашей сдаче ни слова. Ну, а отсюда вытекает второй вывод, ещё более неприятный для вас обоих: а не сговаривались ли вы с боевиками, чтобы за деньги их провести в более безопасное место….
Генерал побагровел, а у полковника Петренко шаловливо забегали глазёнки. Я и сам не ожидал, что Швабу так жёстко и прямолинейно выскажется. Петренко опомнился быстрее генерала и злобно прошипел: – Швабу, ты слишком много на себя берёшь…
Командир полка спокойно повернулся к оперативному дежурному: – Товарищ капитан, вызовите сюда особиста и прокурорского работника.
Дверь хлопнула за посыльным и генерал как будто очнулся: – Ладно… Хорошо, товарищ полковник…, мы ещё продолжил этот разговор, но только в другом месте. Вы ещё пожалеете о своих выводах…
Оскорблённые «в своих лучших чувствах» офицеры ушли, а мы в молчание просидели до прихода Сан Саныча. Особист внимательно выслушал командира полка.