Ветхозаветные пророки выдвигали непременные условия познания Бога, как, например, в этом стихе из Михея: «Чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим». Послания Нового Завета говорят нам о том, что, поступая по любви к Богу, мы формируем правильные взаимоотношения и достигаем зрелости. Я не начинаю исполнять Божью волю после того, как познал Его. Вместо этого, я познаю Бога через исполнение Его воли. Я вхожу в активные взаимоотношения, то есть провожу время с Богом, забочусь о тех людях, о которых заботится Он, и следую Его заповедям независимо от того, нравятся они мне в данный конкретно взятый момент времени или нет.
«Как можем мы познать Тебя, как Ты есть если сами не начнем становиться подобными тому, каков Ты есть?» — спрашивает Томас Мертон. Бог — святой, Иной. Без общности позиций я могу познать Бога не больше, чем венгра без общности языка. Мертон добавляет:
Мы получаем озарение лишь пропорционально тому, как все больше отдаем себя без остатка Богу через смиренную покорность и любовь. Мы не можем вначале увидеть, а потом действовать — мы действуем, и только потом видим… Вот почему человек, который хочет четко увидеть прежде, чем поверить, никогда не становится на путь веры.
Вера испытывается, когда затухает ощущение Божьего присутствия или сама обыденность жизни заставляет нас сомневаться, имеет ли вообще значение наша реакция. «Что может сделать один человек? — спрашиваем мы сами себя. — Что пользы в моем крошечном вкладе?»
Однажды я видел документальный сериал, построенный на свидетельствах людей, переживших Вторую мировую войну. Солдаты вспоминали, как они провели конкретно взятый день. Один все время просидел в окопе, рядом с которым несколько раз проезжали немецкие танки, и он стрелял в них. Другие играли в карты, чтобы убить время. Некоторые солдаты участвовали в яростных перестрелках. В основном, тот день ничем не отличался от обычных будней пехоты на фронте. Только позже они узнали, что принимали участие в одном из самых крупномасштабных и решающих сражений войны: Арденнской операции. В тот момент никому из этих солдат оно не казалась решающим, потому что никто из них не видел общую картину происходящего в других местах.
Великие победы достигаются тогда, когда обычные люди выполняют отведенные им задачи. Верный человек не обсуждает каждый день, в настроении ли он, чтобы выполнять приказы сержанта или являться на нудную работу. Мы упражняемся в вере, реагируя на стоящие перед нами задачи. Иногда я жалею, что авторы Евангелий не описали подробностей жизни Иисуса до того, как Он начал служение. Работая плотником, подвергал ли Он когда-нибудь сомнению ценность времени, потраченного Им на рутинные задачи?
Сомнения терзали меня чаще, чем я соглашусь это признать. Я размышлял о явных противоречиях в Библии, о страданиях и несправедливости, об огромной пропасти между идеалами и реалиями христианской жизни. В такие моменты я просто продолжал, стиснув зубы, идти вперед, «поступая так, будто» все это правда, полагаясь на привычку верить, молясь об уверенности, которая, в конце концов, приходит, но никогда не защищает меня от возвращения сомнений.
Как сказал Эндрю Грили: «Если кто-то хочет избавиться от неопределенности, напряжения, смущения и беспорядка в своей жизни, то ему нет смысла связываться ни с Яхве, ни с Иисусом из Назарета». Я рос, ожидая, что взаимоотношения с Богом принесут в жизнь порядок и спокойную рациональность, но вместо этого обнаружил, что жизнь по вере подразумевает серьезное динамическое напряжение.
На протяжении всей истории Церкви христианские лидеры демонстрировали тягу к тому, чтобы все четко определить, свести поведение и доктрины к абсолютам, а любой вопрос — к тесту типа «Да/Нет». Что существенно, — в Библии подобная тенденция практически не просматривается. Вместо этого я нахожу в ней загадочность и неопределенность, характеризующую любые взаимоотношения, и особенно — между совершенным Богом и падшими человеческими существами.
Однажды Г.К. Честертон сказал фразу, которая стала краеугольным камнем его богословия: «Христианство решило проблему объединения непримиримых противоположностей. Оно содержит в себе обе эти противоположности и притом — не ослабевая их непримиримости». Большинство ересей возникают в результате поддержки одной из противоположностей за счет другой.
