При этом Он иногда нарушал глубоко укоренившиеся традиции, например, прикоснувшись к женщине с кровотечением или к прокаженным, проигнорировав их возгласы: «Нечист!»
Модель поведения Иисуса убеждает нас в том, что Бог не радуется нашим страданиям. Сомневаюсь, чтобы ученики Иисуса терзались вопросами, наподобие: «Есть ли Богу до меня дело?» Они видели свидетельства Божьей заботы каждый день. Для этого им было достаточно просто взглянуть в лицо Иисусу.
Когда же Иисус Сам столкнулся с необходимостью пострадать, Он отреагировал во многом так же, как это сделал бы любой из нас. Он в ужасе отшатнулся от страданий, трижды спрашивая, нет ли какого-нибудь другого пути. Такого пути не нашлось, и тогда Иисус пережил (наверное, впервые) самое, что ни на есть, человеческое чувство отверженности. В евангельских описаниях последней ночи, проведенной Иисусом на земле, я вижу яростную борьбу со страхом, беспомощностью и надеждой — теми самыми цитаделями, которые все мы штурмуем в своих страданиях.
Описание жизни Иисуса на земле навсегда отвечает на вопрос: «Как Бог относится к нашей боли?» Бог не ответил нам одними лишь словами или теорией о проблеме страданий — Он отдал нам Самого Себя. Философия может объяснять сложные понятия, но она не в силах изменить их, однако Евангелие — история жизни Иисуса — обещает перемены.
Порой, невзирая на все наши усилия уважать чужую боль, мы сталкиваемся со страданиями, в которых не видим абсолютно никакого смысла. Мне сразу приходит на ум один человек с болезнью Альцгеймера. Его дочь старается заботиться о нем, но ее сердце ежедневно рвется на части при виде той прискорбной оболочки, которая когда-то была ее отцом. А что сказать о детях с крайне низкой степенью умственного развития? Такой ребенок, на которого уходят многие часы дорогостоящего профессионального ухода, может прожить долгую жизнь, неподвижно пролежав на кровати, будучи не в состоянии ни говорить, ни осознавать, что происходит вокруг.
«В чем смысл их жизни? Имеет ли она хоть какое-нибудь значение?» — спрашивал себя доктор Юрген Трогиш — педиатр, работавший с детьми с серьезными умственными отклонениями.
На протяжении многих лет доктор Трогиш не мог найти ответ на эти вопросы, пока однажды он не организовал учебный ознакомительный курс для новых ассистентов. В конце годового периода обучения он попросил своих учеников заполнить анкету. В ней среди прочих вопросов был следующий: «Что изменилось в вашей жизни после того, как вы начали уделять все свое время инвалидам?»
Вот некоторые примеры ответов:
- Я впервые в жизни почувствовал, что занимаюсь чем-то действительно важным.
- Я вижу, что теперь могу делать то, на что раньше считал себя неспособным.
- За время, проведенное здесь, я завоевал любовь Сабины. Получив возможность посвятить себя уходу за инвалидом, я теперь вообще не считаю ее инвалидом.
- Теперь я более отзывчив к страданиям людей. Они вызывают у меня желание помочь.
- Это заставило меня переосмыслить, что же действительно важно в этой жизни.
- Я стал более терпимым. Мои собственные мелкие проблемы уже не кажутся столь существенными, и я научился принимать себя таким, какой я есть, со всеми своими недостатками. Но самое главное — я научился ценить маленькие радости жизни.
Прочитав эти и другие отзывы, доктор Трогиш сразу же понял, что это — ответ на его вопрос. Смысл страданий этих детей заключался в изменении жизни других людей: его ассистентов, получавших уроки, которые им не могла бы преподать ни одна даже самая совершенная образовательная система.
Между отношениями с другим человеком и отношениями с Богом есть одно фундаментальное различие. Предположим, я отправляюсь в магазин и случайно сталкиваюсь с соседкой. «Джуди только что пережила развод», — говорю я себе. При виде Джуди я чувствую побуждение к действию. Я расспрашиваю ее о жизни, интересуюсь самочувствием детей, и, возможно, приглашаю ее в церковь. «Мы должны как-нибудь вместе навестить Джуди и ее малышей», — говорю я жене вечером того же дня.
В случае же с Богом очередность обратная. Я никогда не «вижу» Бога. Я редко сталкиваюсь с видимыми напоминаниями о Боге, если я сам не ищу их. Именно поиск, стремление делает возможной встречу. По этой причине христианство всегда настаивало на том, что на первом месте идет вера и послушание, и только потом — знания.
Из-за этого различия я проявляю упорство в духовных дисциплинах, независимо от того, что я чувствую. Я хочу познать Бога. И, стремясь к взаимоотношениям, мы должны действовать на основании Божьих, а не наших условий.
