Осмелюсь предположить, что здесь также прослушиваются отголоски иного мира. В жизни многих умудренных представителей современности мало места трансцендентному. Они обходят стороной церковь и верят, что наука раскрыла большинство тайн вселенной. Тем не менее, секс таит в себе загадку, к которой обычные принципы редукционизма неприменимы. Чем больше ты отдаешься ему, тем сильнее пробуждается аппетит. Никакое количество знаний не в состоянии ослабить его притягательность. При виде жены в белье от «Victoria’s Secret» заводится даже нудист.
Когда общество теряет веру в своих богов или Бога, их место занимают менее значительные силы. Заблокированные желания ищут себе новые пути. «Каждый мужчина, стучащийся в двери борделя, ищет Бога», — говорил Г.К. Честертон. В современной Европе и США сексу приписывают чуть ли не священные качества мифической, сверхъестественной силы. Мы избираем самых сексуальных людей и наделяем их статусом богов и богинь, обсасывая подробности их жизни, обсуждая в телепередачах их телесные параметры, окружая их папарацци, вознаграждая их деньгами и положением в обществе. Секс больше не указывает на что-то большее. Он становится самостоятельным явлением, подменяющим священное.
Впрочем, что еще хуже, Церковь из-за своего ханжества заставила молчать мощный голос трансцендентного, который мог бы указать на Творца, положившего начало человеческой сексуальности и вложившего в нее гораздо больше смысла, чем может себе представить большинство современных людей. Фактически, именно потому, что мы умалчивали о сексе и отрекались от него, он перестал быть чем-то священным, а наши неуклюжие попытки усмирить его лишь помогли усилиться очередной ложной бесконечности. Сексуальная сила продолжает жить, но мало кто усматривает в ней указатель на Того, Кто ее создал.
Некоторое время я противился тому, чтобы относиться к Богу как авторитетной личности. Слишком глубоко запечатлелись во мне контрастные образы моего детства. Подобно многим людям, я воспринимал религию, в основном, как набор правил — ниспосланный нам из невидимого мира моральный кодекс, которому мы на этой земле почему-то должны повиноваться. Почему для Бога так важно, чтобы какие-то ничтожные существа на крошечной планете соблюдали Его правила, я не имел понятия. Я лишь слышал гнетущие предупреждения о том, что за нарушение этих правил будет расплата.
Тем не менее, позже я начал осознавать, что иногда я с радостью подчиняюсь власти. Когда сбоят программы на моем компьютере, я обращаюсь в службу технической поддержки и тщательно следую указаниям специалистов. Когда я хочу достичь мастерства в каком-нибудь сложном виде спорта (например, гольфе), я плачу за уроки. Когда же я получаю травму или заболеваю, то обращаюсь к врачу.
Пожалуй, в размышлениях о Боге и грехе удобнее всего опираться на пример с врачом. Почему я должен прислушиваться к Божьему мнению о том, как мне жить? По той же причине, по которой я прислушиваюсь к мнению врача. Я следую его совету, веря в то, что мы преследуем одну и ту же цель — мое физическое здоровье, — а врач привносит в этот процесс больше знаний и опыта. И я учусь относиться к грехам, как к духовным опасностям, во многом напоминающим канцерогены, бактерии, вирусы и травмы, которых необходимо всячески избегать. Я учусь верить в то, что Бог желает для меня самой лучшей, а не ограниченной и подавленной жизни в этом мире.
На передвижной выставке «Мир тела», демонстрирующей человеческую анатомию, я купил каталог органов, представленных в экспозициях. Мне совершенно невдомек, как врачи могут курить, имея возможность сравнить здоровые легкие с легкими заядлого курильщика. Если я чувствую тягу к табаку, то открываю каталог на странице 66. Многие экспозиции выставки «Мир тела» демонстрируют, какой вред наносит телу неправильное человеческое поведение, подвергающее органы нагрузкам, на которые они не рассчитаны. Размышляя о грехе, я вспоминаю две фотографии легких: он тоже замедляет рост, подрывает здоровье и отсекает источники новой жизни.
В детстве мысли о грехе приводили меня в ужас, в подростковом возрасте они вызывали отвращение. Однако по мере того, как я учился правильно воспринимать Бога как Целителя и любящего Отца, моя оборона постепенно рушилась. Когда-то Бог для меня был лишь карикатурным злым старикашкой, выдумавшим по Своему произволу набор правил только для того, чтобы никто не расслаблялся. Теперь же я вижу их истинную цель.
