Зоя Георгиевна
В мае мне дали иждивенческую карточку. Типография выезжала на подсобные хозяйства. Нужно было либо ехать с ними, либо оставаться дома, но на иждивенческой карточке. И я осталась.
Голодно, страшно. Работу найти не могу. Услышала, что на фабрику требуются швеи. А я ж не швея! У нас и машинки не было. Начальница цеха посмотрела на меня. Пожалела. Говорит: «Давай договоримся. 6 дней – без оплаты, ты учишься. Если научишься за 6 дней, мы тебя оформим».
Там были шикарные машинки – зингеровские. Так легко шли! Мне нужно было освоить разные швы. Для этого я шила мужские трусы. Каждая мастерица старалась подойти, подсказать, помочь. То у меня нитки рвутся, потому что ещё не был выработан ритм. То иголка ломается, а это дефицит. Но со временем приловчилась. А когда я уже шила за день по 8 пар трусов, начальница цеха сказала: «Всё, завтра оформляешься. Считай, ты рабочий класс».
И я оформилась. Хотя карточку мне ещё не давали. Это было где-то в середине месяца.
А потом я строчила так, что моя машинка выделялась среди всех. У кого-то ноги опухшие, кто-то в возрасте, а у кого-то сил нету. Машинки ножные, а у меня ноги были сильные. Я в них усталости не чувствовала. Как пущу 20 полотенец в одну сторону! А потом – в обратную. У меня быстро всё получалось.
16 января 1942 года
В положении Ленинграда улучшений нет, а есть ухудшение. Мама встает в 5 часов утра и раньше, и идёт в очередь за хлебом, чтобы получить несчастный паёк. Продуктов не дают уже вторую декаду. Правда, дали авансом в счёт месячной нормы по 400 грамм какой-то немыслимой муки, высевок, из которых мама варит болтушку. Маме всех тяжелее. Она всё так же делит хлеб по кусочкам и всегда себя обделяет. Надо за ней следить.
Я начинаю пухнуть. И мама тоже. Я пью больше, чем ем. Но надо ведь чем-нибудь заполнять желудок?
Ритуська счастливее всех. Она не доедает кашку. Я бы эту кашку проглотила сразу.
Лида тоже очень похудела. Она не стонет, что хочет есть. Я стараюсь делать то же. Я думала, что болтушку есть не буду, а теперь только бы побольше. Чем больше хочется есть, тем чаще вспоминаешь прошлые, теперь кажущиеся такими счастливыми, дни.
14 января я случайно встретила конспект доклада, который делала в Ораниенбаумском банке о Международном женском дне 8 марта. Я сразу вспомнила тот вечер, когда готовилась. Коля был тогда дома, около меня. Приготовил покушать, я готовилась к докладу. Писать невозможно. Дочка забралась на колени и просит срисовать её «юку». Из-за неё пролила чернила. Хочу записать стишок, который мне очень нравится. Ритуська вырастет побольше, я её научу. Она уже сейчас начинает понимать и с удовольствием слушает.
Мишка (детский разговор)
