Неожиданно я почувствовал необычайное удовольствие, что я заграницей. Это было совсем новое чувство радости, интереса и любопытства к оригинальной окружающей обстановке, имеющей совершенно иную окраску, чем в России. Ряд мелочей меня ужасно радовал: купить немецкие постальки, заплатить марками и пфенигами, спросить по-немецки чернила, написать раньше обычного адреса «Russland», налепить особенную марку, опустить письмо в какой-то особенно массивный ящик, спросив предварительно: «Bitte, wo ist der Breifkasten?»{118}
Толпа, лакающая пиво и галдящая по-немецки, дополняла впечатление.
Затем я вернулся в наш аккуратный, комфортабельный вагончик с огромными окнами, ибо знал, что никаких российских звонков не будет. Но само отбытие привело меня в восторг: без звонков, без предупреждений, секунда в секунду в указанный срок, поезд мягко отбыл от платформы - это ли не немецкая аккуратность; это ли не культурность, где никто не понукается целым рядом звонков, а всякий знает, что ровно в 5.42 поезд отойдёт, а потому ему надо быть в вагоне!
Пока мама занималась разговором со своей соседкой, швейцарской дамой, я отправился в вагон-ресторан и, попивая настоящее немецкое пиво, глядел в окно на Германию. Хотя мы отъехали от России всего на версту, но уже разница была заметна: все заборы в порядке, поля аккуратно разграничены, дороги обсажены деревьями.
Хорошее настроение не покидало меня до вечера, который длился недолго, ибо в десять часов мы легли спать ввиду прибытия в Берлин в шесть часов утра. Моим соседом был милый старичок, господин Захарченко, много ездивший по загранице и давший нам с мамой много интересных указаний. Он уговорил нас пробыть завтрашний день в Берлине, потому что проехать через такой замечательный город, не посмотрев его - грех.
Хотя немецкие спальные вагоны необычайно комфортабельны, но мне на моей верхней полке было жарко и спалось так себе. В пять часов нас подняли. Мы подъезжали к Берлину, и начинался ряд берлинских вокзалов. Это забавно: Берлин, такой-то вокзал - нет, поезжай дальше; опять: Берлин, другой вокзал - нет, опять не подходит; наконец: Берлин, Friedrichstrasse - выходите скорей, а то поезд стоит две минуты; вышли, а поезд идёт дальше, в другой «Берлин».
Мы оставили вещи на хранение и, благо вокзал в самом центре города, пошли искать кафе. К нам присоединилась и дама-швейцарка, мамина соседка по вагону, которая тоже решила провести день в Берлине. Мы обрадовались ей, потому что, приехав в первый раз в большой заграничный город, не знали куда ступить, но она, хотя и изображала нашего гида, тоже ничего не знала, сбивалась с дороги и путалась.
Узенькая Friedrichstrasse в шесть часов утра была пустынна, и Берлин не производил особенного впечатления. Кафе были закрыты, пока мы не добрались до «Бауэра», открытого день и ночь. Удовлетворив свой аппетит, мы взяли автомобиль и поехали осматривать город. Таксомоторы в Берлине дёшевы, комфортабельны и шикарны. В отличнейшем автомобиле мы объехали в полтора часа весь город и заплатили только одиннадцать марок.
Теперь Берлин произвёл на нас очень большое впечатление: масса шикарных зданий и памятников и много хороших улиц. Тиргартен внушителен и солиден, с широкими и прямыми, в немецком вкусе, аллеями. Затем мы поехали в Шарлотенбург по широкому проспекту, но это было хуже, и мы вернулись обратно.
Дамы пошли в «Wertheim», наш «Мюр и Мерилиз» en grand{119}, а я обрадовался отдохнуть от их общества и, выхлопотав себе три четверти часа свободы, пошёл бродить по ожившей и гудевшей Friedrichstrasse, заходил в автоматические буфеты, бросил пару открыток, выбрился. Затем я нашёл маму и швейцарскую даму в «Wertheim»'e, дама ушла по своим делам, а мы с мамой не знали, что делать. Мама жаловалась, что устала, что осматривать Берлин утомительно. Мы посидели час на Unter den Linden и посмотрели на берлинскую публику, которая была в изобилии, потому что пробил уже полдень.
Во втором часу мы встретились в ресторане Кемпинского. Нам говорили, что в час там кушает пол-Берлина. Действительно, народу там пропасть, а накормили нас отлично. Раки, полбутылки шампанского, земляника и прочее. Затем мы с мамой поехали в Зоологический сад, которым славится Берлин. Сад блещет благоустройством, а зверей великое множество. Звери содержатся в большом порядке, но у многих из них такая тоска во взгляде, что становится тяжело на душе. Бродить с мамой по саду было затруднительно, потому что она всё уставала и просила отдохнуть.
