Приехали в Павловск и... нашли Струве на платформе. Оказывается, она действительно примчалась за минуту до отхода одиннадцатичасового поезда, пробежала через третий класс и, вскочив в поезд, уехала. Ждала нас в Павловске со следующим поездом, но видя, что мы не приехали, решила что мы сыграли с ней шутку первого апреля и пришла в полное негодование. Села в поезд, чтобы возвратиться в Петербург, но тут к ней подошёл телефонист и сказал, что мы едем. Таким образом само первое апреля сыграло с нам фарс, но кончился он к общему удовольствию - и мы все отправились гулять по парку. Был третий час и все хотели есть. Обе барышни припасли домашние бутерброды с ветчиной. Мы выбрали скамейку посуше, я подложил Струве под ноги чурбан и мы принялись за завтрак. У Дамской сверх ветчины были ещё конфеты - это уже совсем хорошо. Затем отправились в Павловск-2 чай пить. По дороге я в качестве «сокола» легко перепрыгивал через канавы. Струве пыталась следовать за мной, но поскользнулась и села у берега канавы, а муфта полетела в воду. После поднятия первой и извлечения второй, обошли канаву в обход и чай пили на вокзале Павловск-2. Струве с удовольствием вспоминала Женеву, где прожила пять лет. Из Павловска-2 мы пришли в Царское село и в шесть часов вечера вернулись в Петербург, все очень довольные прогулкой. Я очень устал, но позвонил Мещерским, те стали звать меня к ним играть в бридж, поручив мне притащить Олега. Я долго его убеждал, ибо он настойчиво готовился к экзаменам. Потом я прочёл в газете о сеансе одновременной игры Капабланки. Меня уже потянуло, но я решил, что с Капабланкой надо сражаться со свежими силами, а сегодня я утомлён - и поехал к Мещерским. Вера Николаевна на другой день после «Нарцисса» обедала в обществе Черепнина, который ей очень понравился. Разговор с ним обо мне. Черепнин сказал, что считает меня очень талантливым, но его смущает та самоуверенность, с которой я иду по моему музыкальному пути. Такая самоуверенность не должна сопутствовать таланту. Будто бы? Играл в бридж. С Талей у меня последнее время чрезвычайно дружеские отношения на почве музыки, совместном исполнении «Китежа», чтения биографии Чайковского и прочее. А у Веры Николаевны чрезвычайный успех: за чаем она сама перевязывала мне галстук, а я, стоя на одном колене, распевал из «Фигаро»: «Посмотрите на малышку, как бегают глазёнки и как сложены ручонки». Мои акции в доме Мещерских сильно поднялись даже в сравнении с Гурзуфом.
До двенадцати должен был позвонить Глазунов с назначением аудиенции мне и виолончелисту, но звонок не последовал, и я самостоятельно пошёл в Консерваторию. Там мне сказали, что Глазунова нет и не будет. Я позвонил Дранишникову, прося его приехать в Консерваторию порепетировать Концерт, и стал ждать его. Пришёл Дранишников и репетировали Концерт. Репетировал он охотно, но жаль, что трудно. На стене вывешено распределение экзаменов. Я играю Концерт в последний день последним: почётное место, за которое другие много бы дали. Вместе со мной играют мои конкуренты: Зеликман, Голубовская, Гальперин и Кинд. Последние два - едва ли, кандидаты - Зеликман и Голубовская, главным образом Зеликман. Я знаю, что я выучу Концерт, что я сыграю хорошо, что если Зеликман сыграет так же хорошо, то рояль будет за мной, потому что я шире образован Консерваторией. Если же рояль присудят Зеликману, то, значит, он действительно играет лучше меня, а, стало быть, я недостоин рояля.
Играл Концерт, «Балладу», обдумывал ходы и ходил в Консерваторию к концу обеда, дабы взять билет на заутреню для Струве и для мамы. Дома писал всякие пасхальные поздравления: письма Моролёву и Черепнину, открытки Кате Шмидтгоф, Кате Игнатьевой, Леле Звягинцевой, Н.Реберг; карточки: Каченовскому, Дамской, Глебовой, Клингман.
В пять часов пошёл пройтись, долго стоял у витрины с иноземными брошюрами («Спальный вагон», Бюро Северного пути). Очень тянет путешествовать, я заходил и смотрел всякие брошюры: набрал с полдюжины.
Заходил к Коле Мясковскому; ему вернули его 2-ю Симфонию из РМИ{192}: остались две симфонии, «Симфоньетта». «Аластор» и т.д. Играл с ним его 1-ю Симфонию, которую я уговорил дать летом Асланову в Павловск, очень славная симфония.
Вечером обдумывал ходы и дописывал поздравления. Сговорились через посредство Дамской ехать завтра втроём со Струве в Териоки.
