Отлично выспавшись, я вышел с удовольствием на улицу, достал в бюро путешественников карту города и, сев на скамейку в тени бульвара, ознакомился с расположением городских достопримечательностей. При карте был маршрут для желающего ознакомиться с городом, чем я и воспользовался и в точности выполнил его. Город не представляет собой ничего замечательного и мил лишь сад, лежащий на горе на северной окраине. Сад интересен и красив, с привлекательным четырёхугольным бассейном на верху пригорка и с башней у бассейна, с которой интересный вид на залив, город и окрестности. Но странное дело, город мне нравился, город был мне симпатичен и я радовался, что попал в него. Я забрел наудачу в маленький ресторанчик на Kongens Gade, где меня накормили отличным завтраком. Его специальность - огромные крабы и омары, красовавшиеся в витринах, но мне надо было беречь деньги и я не решился спросить этого зверя. После завтрака я отдыхал от жары, вернувшись в Grand Hotel, где устроился в большой прохладной читальне писать открытки добрым знакомым. Их набралось более двух десятков, я извёл пропасть чернил, открыток, времени и красных норвежских марок, больших и украшенных картинкой по случаю юбилея. Оказывается, что Христиания существует сотый год, устраивает по этому случаю выставку на эту выставку съехалось много норвежцев с разных концов государства, оттого улицы так оживлённы, а толпа так нарядна. Я попал удачно и повидал норвежцев в более полном виде, чем можно увидеть обыкновенно. Итак, написав целую стопку открыток, я отправился на пристань и, сев в небольшой пароходик «Турист», поехал вокруг залива на берегу которого лежит Христиания. Прогулка была немного однообразная и длилась более двух часов, но попадались хорошие виды, большую же часть пути я дремал в chaise-longue. Вернулся в город, поел в славном ресторанчике на Kongens Gade, написал в отеле несколько страниц этих «дорожных впечатлений» и отправился на вокзал для следования в Берлин. К моим услугам было крайне комфортабельное купе спального вагона. Я поспешил спать ввиду планов на раннее вставание.
Поезд, пересекая Скандинавский хребет между Христианией и Бергеном, поднялся на высоту вечных снегов. Хотя мне очень хотелось спать, я заставил себя подняться в пять часов утра и с живейшим интересом наблюдал зимний ландшафт. На остановке я вышел погулять. Под ногами хрустел снег, было свежо, но в одном пиджаке нисколько не холодно. Поехали дальше; начали изводить бесконечные коридоры, построенные над полотном в видах защиты его от снежных метелей и обвалов. Горы, их очертания - проще, чем в Швейцарии или на Кавказе, но снег, снег и снег - это превосходно! Начали спускаться, стало теплей, зажурчали ручейки, наступила весна. Очертания гор стали острей и интересней. Появились озёра, шумные водопады, зелёные обрывы. Ещё ниже восхитительные виды Швейцарии, но в более диком, нетронутом, виде: глубокие озёра замысловатой формы, по берегам которых, прорезывая срывающиеся в воду утёсы, извивался наш поезд. Ещё пара часов спуска и мы прибыли в Берген. Берген оказался пыльным и дрянным городом. Оставив вещи на вокзале, я отправился на пристань узнать, скоро ли придёт пароход на Нью-Кастль. Спросил я по-английски - первая моя фраза на этом языке. Меня с трудом поняли и я, в свою очередь, с трудом понял, что пароход опаздывает на несколько часов. Делать нечего, пришлось почти целый день протолкаться по скверному городу. Мне предстояло тридцать шесть часов ехать открытым морем. Сначала меня пугала качка - я знал, что Немецкое море не из спокойных, и боялся проболеть весь путь. Одно время неврастенично подумал - а вдруг утонем в открытом море, но вид множества пароходов, стоящих у пристани, успокоил и устранил эти мысли. На пристани суетилось много рабочих. Мне пришло в голову, а что если Макс не застрелился и это был кто-нибудь другой, а он удрал заграницу и где-нибудь ищет счастья?! Что было бы, если бы я встретил его сейчас на пристани? Фантазия услужливо рисовала картину за картиной и я долго бродил по городу, погружённый в мечты. Затем встряхнулся и пошёл в кафе с садиком, тянуть пиво и царапать путевые записки. Хотел найти могилу Грига, но она за городом, надо ехать поездом.
Наконец прибыл пароход, большой, просторный и удобный. Я привёз мои чемоданы и занял каюту. Мой сосед, старичок англичанин, был замечательно мил, но мои уроки не спасли меня, я почти ничего не понимал, что он говорил мне, и мы объяснялись больше на манер глухонемых. Он познакомил меня ещё с несколькими своими знакомыми англичанами, но и там дело ограничилось больше любезными улыбками. Всё население парохода было исключительно английское.
Тут меня постигла неприятность: утром, в Скандинавских горах, когда я всё время высовывался в открытое окно вагона, мне продуло глаз и теперь он время от времени начинал слезиться. Ужасно противно, особенно за обедом, когда приходилось иметь безутешно рыдающий вид.
Море было спокойное и нас ничуть не качало.
