Сегодня как-то не клеилось, хотя всё же три страницы. Но когда хочется сочинять, а работа не идёт и ходишь из угла в угол, и ничего другого делать не хочется, тогда ужасно противное и нервное состояние. Вот почему я боюсь закатиться куда-нибудь в Калифорнию или Флориду, чтобы сочинять. А вдруг как раз зашибёт и ничего не будет выходить. Ведь тогда с ума сойдёшь. Я понимаю –
757
поехать, чтобы жить спокойно и понемногу сочинять, как я делал это у меня в Саблине. Но поехать, чтобы сочинять, это другое дело.
Сочельник, вечером, провёл у Шиндлера с Больмами. Было мило. Я помню, три зимы подряд я проводил у Демчинского.
(12) 25 декабря
Рождество. Хотя не знаю. Рождество ли у нас в России, или там ещё празднуют по старому стилю, хотя живут, я знаю, по-новому.
Сегодня сочинял немного: обращение Короля к Труффальдино. Но музыка ничего. Зато появление Труффальдино мне что-то не очень нравится. Днём был у Башкирова, а вечером у Больмов. где провели время просто, по-семейному. Это было приятно.
(13) 26 декабря
Леандр - и первая картина закончена на день раньше, чем полагал. Проиграл всё и, о ужас, первая картина девять минут плюс Пролог три, итого двенадцать. В развитии фабулы собственно ещё ничего не произошло, а уже прошло двенадцать минут! Надо жать, жать, а то в этой опере столько всяких событий, что мой знаменитый лаконизм грозит превратиться в бесконечную болтовню.
Изыскиваю все способы, чтобы дать маме телеграмму. Мысль, что она, быть может, с марта не имеет от меня известий, положительно не даёт мне покоя.
(14) 27 декабря
Хотя ночь была проведена не слишком спокойно, но очень часто после таких случаев отлично сочиняется. Так и сегодня. Вторая картина не пошла, а прямо помчалась. Либретто не было, но оно и не понадобилось. Вместо слов вытьё и восклицания, и всё среди адского вихря. Половина картины готова. Вечером так устал, что пошёл в кинематограф, что со мной бывает редко.
(15) 28 декабря
Сегодня очень долго спал. Но потом работа шла хорошо и вторая картина готова. Удалась, хотя с инструментовкой придётся ещё повозиться. Длительность - три минуты, это даже короче, чем я думал. Итак, протяжение во времени у оперы в порядке: длиннот нет.
(16) 29 декабря
Утром не сочинял, был на альтшуллеровской репетиции, где пела сталевская23 Верочка романс Римского-Корсакова «Роза и соловей» в моей инструментовке. Инструментовал я его уже месяца два назад по её просьбе и аккомпанемент так прост, что прямо нечего было делать. Но когда сегодня я его услышал, то звучало прямо прелесть как хорошо. Я доволен, что так удачно инструментовал.
Начало третьей картины долго не хотело клеиться и портило настроение, а потом вдруг пошло и притом очень хорошо. Если бы не позднее время и не усталость, дописал бы до появления Трагиков.
23 Т.е. жена Сталя.
758
(17) 30 декабря
Сегодня порядочный кусок. Кончил ушедшими Трагиками. Днём ходил за покупками, купил себе цилиндр взамен сбитого во время мирной демонстрации. Вечер провёл у Башкирова. По-видимому, союзники скоро займут Петроград. Воображаю радость голодной, запуганной, наполовину казнённой интеллигенции! И неужели в самом деле к лету можно будет просто сесть в поезд и поехать по Европе в Петроград?
(18) 31 декабря
Остановка в сочинении, потому что после появления Трагиков не было либретто. Писал либретто и кончил акт, но музыки не сочинил ни одной ноты.
Новый год встречал у Mme Люисон, весьма интересной и образованной дамы, обитающей в собственном особняке на 5-й авеню. Она сказала мне: «Не оставайтесь долго в Америке, среда убьёт вас, вам надо более утончённое общество Европы». Чтобы американка сказала такую вещь, надо чтобы она была неглупой женщиной. Вообще же я у них был в первый раз и мне не слишком хотелось встречать Новый год в каком-то новом доме, среди неизвестных мне лиц. Но здесь не встречают Новый год торжественно, нет часов, медленно бьющих двенадцать ударов, никто не встаёт, ощущая торжественность момента и предаваясь в течение этих двенадцати ударов мечтам, желаниям или воспоминаниям, хозяин с поднятым бокалом не провозглашает первый тост.
Здесь нет традиций и милых маленьких суеверий. Когда я без четверти двенадцать вынул часы, хозяйка, рядом с которой я сидел, спросила:
- Разве вы торопитесь?
Я ответил:
- Нет, но я хочу знать, далеко ли Новый год.
Она улыбнулась:
- Будьте спокойны, когда он придёт - все зашумят.
И действительно, зашумели. Защёлкали трещётки, зазвонили бубенцы, задудели игрушечные дудки. У каждого перед прибором лежал какой-нибудь предмет для делания шума. Так шумели минут пять, а затем все стали пить шампанское, которое, впрочем, пили и до этого, и иногда чокались с соседкой. Да, здесь встречают Новый год по-детски, глупо, весело и пусто. Может в этой детскости даже есть более глубокая бессознательная мудрость. Но нет поэзии.
Итак, 1919 год.
