Кампанини предложил четыре тысячи, как последнее и окончательное. Я сказал, что согласен на четыре, но однако на один сезон (пять спектаклей). При этом даю право возобновить на следующий сезон на пять спектаклей по двести за спектакль. Так как двести долларов за спектакль - цена страшно низкая, то Кампанини даже переспросил и сейчас же согласился, не сообразив, что за первый сезон он таким образом платит мне по восемьсот, что очень высоко. Вообще же вышли те же пять тысяч, но с оттяжкой одной тысячи на год. Контракт немедленно был написан на пишущей машинке и подписан мною.
Экземпляр, подписанный Кампанини, и чек на тысячу долларов будут присланы мне на днях. В пять часов я выехал в Нью- Йорк и до вечера оживлённо делал либретто.
(5) 18 декабря
Либретто подвигается. Изучил план Флориды. Там жара и купанье. Если этот лимфатичный Адамс ничего мне не устроит, право, поеду во Флориду. В Нью-Йорк приехали в пять. Вечер провёл у Больмов, у которых чувствовал себя уютно.
(6) 19 декабря
Адамс вместо новых концертов прислал счёт по 10% со старых, в том числе и с альтшуллеровских, в которых он не принимал участия. Про чикагский recital говорит, что он будет стоить семьсот долларов. Если я дам их, то он будет устраивать. Нет, к чёрту такого менеджера ! Надо менять на другого. Хотел писать либретто, но нечаянно начала сочиняться сама музыка. Так целый день не мог оторваться от сочинения и сделал почти половину Пролога.
(7) 20 декабря
С увлечением писал Пролог и почти кончил. Во время сочинения я так занят сценой и воплощением действия в музыку, что порою прямо некогда остановиться и выбрать ту или иную гармонию, ту или иную тему. Но если я остановлюсь и буду отделывать музыку и тщательно выбирать материал, то мне кажется, я потеряю вихрь драматического действия. И когда я проигрываю написанное, то иной раз мне кажется, что это страшно увлекательно, а иной – что это только пустозвучие. Я думаю, что в конце концов оба впечатления верны: среди счастливых находок будет и много мест ниже моего уровня, но зато общий тон будет увлекательный, как никогда.
(8) 24 декабря
Сегодня не сочинял, так как утром ездил по делам, а днём был на концерте Рахманинова. Карнеги-холл был набит снизу доверху и многие ушли, не получив билетов.
Программа... Нет, Рахманинов продал свою душу чёрту за американские доллары! Вальсы Шопена, рапсодии Листа, вариации Моцарта, собственная полька - ужас! Вместо того, чтобы играть, по крайней мере, три четверти из своих
756
сочинений. Зато успех и много долларов. Я рад успеху нашего любимца и рад, что разорённый большевиками Рахманинов отыграется на Америке, но мне жаль, что он разменивается на такую «публичную» программу. Вероятно, в корне лежит не один практический расчёт, но и глубокое презрение к американцам. В России он не сделал бы этого. Играл он хорошо, но жёстко и по-рахманиновски, стиль, который я субъективно не люблю, но объективно оцениваю.
После концерта я зашёл приветствовать его в артистическую, которая была набита, как церковь в пасхальную заутреню. Рахманинов, к удивлению, долго не отпускал меня от себя, с мягкой нежностью попрекал, что я его не навещаю и сказал:
- А я вас ждал...
Я ответил с шутливым удивлением:
- Неужели ждали?!
Он сказал утвердительно:
- Ждал.
Меня очень порадовало его внимание.
(9) 22 декабря
Сегодня опять много работал. Пролог закончился удачно и началась первая картина. Я давно не работал с такой скоростью.
Гоцци имел в своём подлиннике слишком много личного и злободневного, с его борьбой с Гольдони и другими театральными течениями. Многое злободневное в его нападках на современников сделалось теперь непонятным и ненужным, но многое осталось вечным, как борьба с напыщенным, тривиальным и прочим. Я выкидываю злободневное и заменяю его, как мне кажется, постоянным.
Когда моя опера будет дана в Петрограде, я знаю, на меня накинутся, одни, что теперь, во время борьбы и судорог всего мира, надо быть деревяшкой, чтобы хвататься за такие беспечные сюжеты (а быть может, человеком, слишком преданным чистому искусству?! Как вы думаете, господа Трагики?); другие, что у меня опять беготня, а не лирика. И вот поэтому я с особенным смаком сочинял Пролог с его Трагиками, Лириками и прочими, которые будут избивать меня своими зонтиками.
(10) 23 декабря
Сочинение продолжается с увлечением. Дошёл до Чудаков: «Он забывает своё величие!» И музыка, кажется, ничего. Безумно стремлюсь к ясности.
Вечер провёл у Рахманинова, который мил и, если можно так выразиться, пассивен. Советует мне не заботиться концертами, а сочинять оперу. Одобрил сюжет и сказал, что оперный заказ - это самое завидное, чего я мог добиться в Америке.
У него был по каким-то делам Башкиров и оба друг другу чрезвычайно понравились. «И рожа-то у него такая умная!», - сказал Рахманинов про Башкирова.
(11) 24 декабря
