Лешка и гость из Прибалтики вернулись, не дождавшись конца дискотеки. Лешке нужно было утром куда-то ехать, а прибалтийцу оказались чужды деревенские забавы.
Маша скрывала от бабушки, что ее покусала собака, пряча бинты под одеждой. Но бабушка все равно узнала. Как показывает практика, в деревне ничего нельзя скрыть – все всегда становится известно и общедоступно, даже тайные дневники.
У меня же появилась восхитительная аудиозапись…
Вчера вечером снова была зарница. Мне теперь не нравятся ночи.
Все вспоминаю дорогу из М-но: впереди – туман, позади – туман, по бокам – лес, в небе темнота и вспышки зарницы. Но нас было много, а каково идти одному? И трезвому, а не как Оля, еле переставляя ноги.
Вот и завершается мое деревенское пребывание. Я этому рада. Я устала от отдыха.
Без отдыха дни и недели,
Недели и дни без труда…
Еще у меня осталось дурное ощущение от этой дискотеки. Хотя это было познавательно, интересно, порой даже дух захватывало.
Помню после того, как на нас собака налетела, я была уже сама, как пьяная. Все происходящее было как в тумане и не со мной. Я уже ничему не удивлялась.
Что-то изменилось после дискотеки, как и после потери блокнота. Только не понятно что.
Очередной этап сарайства. На этот раз завершающий.
И эта зарница. До чего удивительное и завораживающее явление. И пугающее, и зловещее, и какое притягательное…
Осталось два с половиной листа блокнота и столько же дней.
Весь день лил дождь, и я не была в Сарае. И сейчас я сижу дома. Ко мне приходили Ника и Зиночка и предупредили, что Диана собирается меня побить, сломать кассету с записью, а диктофон выбросить в реку.
Пусть собирается – мне совершенно безразлично.
Скандально слегка получилось, я дала немного послушать запись тете Ляле и Шерочке с Машерочкой, и это донеслось до бабок некоторых персонажей. Я слегка приоткрыла завесу тайны, чем "робятишки" занимаются на дискотеке.
Очередной прокол с моей стороны. То блокнот, теперь диктофон. Вот чему за два года я научилась на журналистике!
Но ничего не могу поделать со своей страстью все записывать.
Погода испортилась. "Робятишки" снова жгут костер возле мостков, снова пьют, снова будут блевать и шататься. От скуки.
Помню, как я шла по полю: оно большое и просторное. Идти по нему – блаженство. Идешь, как летишь! Под музыку и так здорово, так легко! Никаких проблем, никаких переживаний!
Как не хочется, чтобы лето кончалось. Хочется куда-нибудь далеко уехать, очень далеко! И все время двигаться дальше и дальше и не останавливаться. Вот это будет подобие тому блаженству, когда просто идешь по полю, но в сто раз большее.
Это лучшее средство от томления.
Кажется, я порядком насиделась в Сарае!
Что это? Кто это? Кто этот Человек-Сарай?
Отшельник, ушедший от окружающего мира в себя.
Он сливается с Сараем, они взаиморастворяются и превращаются в нечто целое.
Есть только Человек и Сарай в полной безупречной пустоте, которая тоже не существует. Весь мир находится в Сарае и в Человеке, а поскольку они едины – просто в Человеке-Сарае.
Для чего все это?
Но – «ничего не надо объяснять, если надо объяснять!».
Совсем скоро я перестаю быть Человеком-Сараем. Всего хорошего нужно понемногу, иначе хорошее плесневеет, как забытый кусок хлеба. А этого никогда нельзя допустить. Потому что была Блокада.
Завтра я уеду. Значит, смогу прийти в Сарай ненадолго и лишь, чтобы попрощаться.
А пока я еще могу тут посидеть. Пришла, а тут, как и в первый день, Сеньора Коза с Компанией. И опять как тогда мне пришлось сесть у Восточного отверстия. И как тогда подошел ко мне козленок, но уже с огромными рогами. И я дала ему кусок бумаги из блокнота, а Сеньора Коза лежала на том же месте и глядела на меня внимательно, ритмично пережевывая.
И все совсем как в первый день, только не жарко и блокнот кончается.
Немного грустно и звучит грустная мелодия в плеере.
Я перешла на центральное отверстие. Жаль, что Сарай нельзя взорвать. Это был бы достойный последний полет! А так его будут медленно на дрова растаскивать…
И выглянуло Солнце и освятило Сарай. И как-то хорошо сделалось, спокойно и торжественно.
Нужно идти собираться. Не знаю, как вести свои находки. Как они воняют! Дохлая лягушка, забальзамированная в пленке от парника, огромный кузнечик (кажется, больше всего вони от него), жук-носорог, у которого муравьи выели все внутренности, бабочки и шмель из Общества шмелей-холостяков. И все дохлые, и все воняют.
Нет, не пойду. Успею собраться. И подмести надо будет. Лучше еще немного здесь побуду – здесь подметать не надо.
Последний визит в Сарай.
«До свиданья, Сарай, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди…»
Но обещает ли наше с ним расставанье встречу?
