— Но ты ведь знаешь, что в этой области мы работаем вместе с американцами? — сказал египтянин. И он был прав: йеменские заключенные рассказывали, что их одновременно допрашивали иорданские и американские следователи, когда их схватили в Карачи и затем перевели в секретное место 11 сентября 2002 года[106].
После всех возможных угроз и оскорблений я перестал обращать внимание на пустую болтовню между арабами и их американскими коллегами и в какой-то момент углубился в свои мысли. Мне было стыдно, что моих единоверцев использовали для такой ужасной работы. Эту работу поручало государство, которое считается самым демократическим во всем мире, государство, которое «борется» с диктатурой и «сражается» за права человека. Как же правительство смеется над своим народом!
Что бы подумал среднестатистический американец, если бы он или она могли видеть, что делает их государство с людьми, которые не совершили никаких преступлений? Насколько стыдно мне было за своих арабских друзей, настолько я осознавал, что они точно не представляли собой среднестатистических арабов. Арабы — одни из лучших людей на планете, они чувственные, эмоциональные, щедрые, готовые пойти на жертвы, религиозные, милосердные и добродушные. Никто не заслуживает заниматься подобной работой, независимо от того, насколько он беден. Нет, мы намного выше этого! Если бы люди в арабском мире знали, что здесь происходит, они бы тут же возненавидели США, и обвинения в том, что США работают вместе с диктаторами в наших странах, подтвердились бы. У меня было чувство, а точнее, надежда, что эти люди не уйдут безнаказанными за свои преступления. Эта ситуация не заставила меня ненавидеть арабов или американцев, просто мне было жаль арабов. Какие же мы бедные!
Все эти мысли гуляли в моей голове и отвлекали меня от бессмысленных разговоров вокруг. Спустя примерно 40 минут, не могу сказать точнее, «капитан Коллинз» приказал арабам забрать меня. Двое парней схватили меня и, так как я не мог идти сам, потащили меня к катеру. Должно быть, я был совсем рядом с водой, потому что дорога до катера заняла мало времени. Я не знаю, посадили ли они меня в другой катер или просто на другое сиденье. Это было жестким и с прямой спинкой.
— Шевелись!
— Я не могу!
— Шевелись, ублюдок! — Они отдали этот приказ, зная, что мне слишком больно.
В конце концов, у меня шла кровь изо рта, лодыжек, запястий и, возможно, из носа, не могу сказать точно. Но команда хотела сохранить фактор ужаса и страха.
— Садись! — сказал египтянин, который говорил больше других.
Они тащили меня вниз, пока я не ударился о металл катера. Египтянин сел справа от меня, а иорданец слева.
— Как тебя зовут, ублюдок? — спросил египтянин.
— Мох-хам-мед! — ответил я.
Вообще я не мог разговаривать из-за того, что губы опухли, а рот сильно болел. Я был невероятно испуган. Обычно я не разговаривал, если кто-то бил меня. В Иордании, когда следователи били меня по лицу, я отказывался говорить, игнорируя все угрозы. Мне было очевидно, что настал новый этап в истории моих допросов. Мне было больно, как никогда раньше. Это уже был не я, и я уже никогда не стану прежним. Жирная черта была проведена между прошлым и будущим, когда Мистер Икс нанес свой первый удар.
— Он как ребенок! — правильно подметил египтянин, обращаясь к своему иорданскому коллеге.
Я немного согрелся, пока сидел между ними, хоть и ненадолго. Вместе с американцами они приготовили для меня длинную программу пыток.
Я не мог сидеть прямо. Они посадили меня в какой-то толстый жилет, пристегнутый к сиденью. Мне было довольно комфортно. Но были и свои недостатки: мне так сильно давило на грудь, что я не мог нормально дышать. Помимо этого циркуляция воздуха была хуже, чем в первый раз. Не знаю, почему именно, но что-то явно шло не по плану.
— Я н-не м-мо-гу ды-шать…
— Всасывай воздух! — сказал египтянин иронично.
Я буквально задыхался в мешке, который мне надели на голову. Все мои просьбы и мольбы дать мне немного свободно подышать игнорировались.
Я слышал неясные разговоры на английском, думаю, это был Мистер Икс, его коллега и, возможно, капитан Коллинз. Кто бы это ни был, они поставляли арабской команде материалы для пыток в течение трех- или четырехчасового пути. Порядок был такой: они забивали пустое пространство между моей одеждой и телом кубиками льда с шеи до лодыжек, и, когда лед таял, они закидывали новые кубики. К тому же регулярно один из охранников бил меня, в основном по лицу. Лед служил как средством от боли, так и от синяков, которые появились у меня днем. Казалось, все было идеально подготовлено. Люди из холодных регионов могут не понять боль от того, что кубики льда прилипают к телу. В истории есть примеры, когда средневековые короли использовали этот метод, чтобы жертва медленно умирала. Другой метод — избиение ослепленного заключенного в неравные интервалы — использовался нацистами во времена Второй мировой войны. Нет ничего более ужасающего, чем заставлять кого-то ожидать нападения с каждым ударом сердца.
