Однажды вечером, когда сумерки только-только пали на землю, я наткнулась на озеро в лесу, никогда не встречавшееся мне раньше. Практически идеальная форма озера, напоминавшая круглую чашу, с черной и неподвижной водой, вызвала впечатление гармонии и законченной красоты. Ни ветер, ни всплеск рыбы, ни гомон птиц не могли потревожить мертвую воду и мертвую тишину. Вода притягивала меня, как магнит, и я не смогла устоять перед ее зовом…
Я приблизилась к самому берегу и встала на колени, нагнувшись над гладью озера. Руки, коснувшиеся воды, привели в движение ее поверхность, и мое отражение исчезло и вновь появилось, как только утихла рябь на воде. Я смотрела на себя, словно в зеркало, и вдруг поняла, что забыла, какого цвета мои волосы и мои глаза. Та, что смотрела на меня из воды, не была мною. Она была похожа на бледную тень или призрак, исчезающий в темноте. Свет ее поглотила ночь, а сумерки лишили ее жизни и радости. Краски лица поблекли, едва просвечивая сквозь черную и прозрачную водяную вуаль. Глаза, полные когда-то яркого огня, превратились в тусклые головешки. Казалось, мое отражение в воде было живым и оно не принадлежало мне, а существовало вполне самостоятельно. Лицо в воде манило меня за собой, будто спрашивало: «Ты со мною, Лиина?», и я кивнула ей в ответ. Я хотела остаться и вновь потянулась к своему отражению, коснувшись пальцами холодной воды.
Равновесие нарушилось, и я окунулась в черные воды с головой. Вода была ледяной и она обожгла мою кожу, словно раскаленным огнем, но затем ледяной холод сменился теплом и я ощутила покой и свободу. Я медленно падала на дно озера, и глаза мои были открыты. Они видели, как сомкнулась вода на поверхности, обретая обычное спокойствие, и холодное безмолвие окружило меня. Мне было хорошо. Я ничего не боялась и не хотела бороться…
Возможно, это длилось всего лишь секунды, но мне они показались долгими минутами. Я перестала видеть свет и вода вокруг показалась мне чернее, чем ночь, которая прячется в каждом из нас, — стоит лишь закрыть глаза, чтобы увидеть ее. И в это мгновение, когда глаза мои стали закрываться, что-то темное, как будто что-то может быть темнее, чем сама чернота, поднялось со дна озера и заглянуло в мои глаза. Оно не внушало страха и не пыталось остановить мое падение, наоборот, оно хотело, чтобы я прикоснулась к нему. И я прикоснулась и закричала от страшной боли, но никто не услышал мой крик. Легкие, еще наполненные воздухом, выдохнули его остатки уже под водой, и вместо него поглотили воду и то самое нечто, соединившееся со мной так легко, словно я пригласила его в свое тело.
Глаза мои закрылись в последнем желании достичь дна озера, и я увидела себя изнутри. Я увидела, как легкие наполняются водой, а сердце бьется все медленней и его красный цвет разъедает темнота. Сердце плавилось в черной воде и в то же время билось в последней попытке донести до мозга живительный кислород. Я вдруг поняла, что умираю, и в то же самое мгновение кто-то крепко схватил мою руку и буквально вытянул меня на поверхность, вырывая из плена холодного мрака. Он выбросил на берег мое остывающее тело, и я с трудом вскарабкалась по нему, царапая землю.
Запах поврежденной травы и умирающих под тяжестью моего тела цветов проник в ноздри и добрался до всех чувственных окончаний. Я вспомнила опьяняющей запах зеленой травы моего мира, и небо над головой показалось мне сиреневым, а не черным. Я лежала на земле, обратив глаза к небу, и понимала, что туман в моей голове исчезает, а вместе с ним перестает быть серым и окружающий меня мир. Я словно проснулась, наконец-то вырвавшись из воображаемой действительности чудесного сна в болезненную реальность, и ощутила пустоту внутри себя и огромное недоумение, невозможное описать.
Представьте себе, что еще вчера вы знали, кем являетесь, как вас зовут, где вы находитесь и под каким одеялом уснули. И вот, проснувшись утром, вдруг понимаете, что сегодня вы не в той пижаме, не под тем одеялом, не в том месте и не в том времени, и даже ваше имя норовит ускользнуть из памяти. И первое, что приходит на ум: «Какого лешего я здесь делаю!?».
Запах погибающих цветов и сока зеленой травы напомнил мне детство, в котором зеленели луга и паслись коровы. Люди косили траву на зиму, сушили ее, а затем собирали в огромные стога. Я обожала запах высушенного сена, особенно зимой, когда приносила его в теплый сарай, где блеяли овцы и мычали коровы. Они хрумкали его с таким удовольствием, словно не было ничего вкуснее на всем белом свете. И в этом была какая-то простота, некое вдохновение и красота, но простота вселенской гармонии, когда мир принадлежит лишь мне, а за его пределами находятся только зимний холод и бесконечный снег.
