Новый следующий день был очень непростым для меня. Вытащив Та Лика из конюшен, куда его временно «упрятал» от греха подальше сэр Лаэн, я дала прочесть ему письмо принца Дэниэля, а затем закатила целую лекцию на тему: «Я не считаю тебя предателем».
Когда он встал передо мною, преклонив одно колено, в знак полного повиновения и преданности, я сказала ему то, что должна была сказать и сказала потом всем остальным.
Я сказала, что наши клятвы, как наши жизни, — они делают нас теми, кем мы являемся. Но над нашими клятвами и нашей честью есть иная — более высшая клятва. Земные клятвы мы даем своим правителям, своим избранникам, своим друзьям. Это наши обеты таким же людям, как и мы сами. Но есть клятвы и обещания, которые мы даем Богу и небесам, своей душе, силам добра. Они выше наших человеческих обещаний, потому что скреплены не нашей волей и не нашим выбором, а нашими жизнями, а иногда и нашей душой. Нарушить такие клятвы — все равно, что убить себя. И нет ничего страшнее живого человека с мертвой душой. Нет ничего страшнее, чем самому лишить себя жизни. Ради нашей души, во имя Того, Кому мы вверили ее, мы можем лишь жертвовать собой и своей жизнью, но не вправе убивать себя.
Я сказала Та Лику, а потом и всем остальным, что не считаю их предателями, потому что они действовали во имя цели, которую посчитали более высокой, чем собственные обеты принцу Дэниэлю и мне. Они нарушили клятву, данную мне и ему, но не нарушили обещания своего сердца защищать свой мир и свой народ от гибели и вымирания, ибо во мне увидели угрозу стране, народу и своему правителю. Они пожертвовали жизнями и своей честью и считали, что жертвуют ими не ради себя, а ради того, чтобы жили все остальные. И это не умаляло их честь в моих собственных глазах.
Я сказала, что их освобождение от клятвы верности принцу Дэниэлю, — это не проклятие и не смерть, а его дар им и доверие, оказанное мне. И, если они окажут мне такое же доверие, они получат взамен не просто новую жизнь, а мою преданность и мое собственное доверие. А еще я сказала, что не собираюсь требовать от них каких-либо новых обещаний. Единственное, чего я хочу от них — это веры в меня, несмотря ни на что. Что бы ни говорили обо мне, какие бы доказательства моего предательства не приводили, какие бы поступки я не совершала — все это не должно подвергаться их сомнению.
Я сказала, что хочу получить их сердца, их души, их веру в меня, и мне безразличны их обеты, данные мне, как принцессе Эльдарии. Я сказала, что хочу их преданности, как друг, но преданности безграничной…
Я оставила письмо принца Дэниэля этим людям, лишенным всего, что у них было, по воле принца и по моей просьбе. Я рассказала о мотивах своей просьбы и о своих намерениях создать личную гвардию. Я честно рассказала о том, что послужило причиной нашей помолвки с милордом. Я также рассказала, какой силой наделили меня Ночные земли, и почему я воспользовалась ею. И еще я сказала, что ценю человеческую жизнь — в ней заключается моя высшая клятва собственной душе и моему Богу. Я закончила разговор словами, которые до сих пор звучат в моей голове: «Вы не предали меня, пытаясь убить, но вы предадите меня, если отвергнете!».
Письмо принца Дэниэля освобождало их из временного заточения, но не содержало указания на сроки, в которые они обязаны были покинуть свою родину в случае иного выбора. Я тоже не озвучила их, а воспользовалась прощальной фразой милорда: «Не заставляйте ждать меня слишком долго!».
С Мастером мне удалось встретиться только на следующий день. Ему я также рассказала о причинах помолвки с милордом и о тьме, поселившейся внутри меня, и его это не обрадовало…
Он ни разу не прервал мой рассказ, не издал ни звука во время описания силы и способа действия тьмы, даже не кивнул ни разу, и, тем более, не качал головой. Но он сильно огорчился и не смог скрыть от меня своих чувств. Когда я закончила говорить, он лишь спросил у меня, хочу ли избавиться от души Шэрджи или нет. И почти не раздумывая, я ответила, что не хочу.
Впервые с момента появления в этом мире я почувствовала себя сильной и неуязвимой, способной не только выживать, но и побеждать. Еще не понимая, что заглядываю в бездну, я ощутила силу тьмы, и она мне понравилась. Я не призналась бы в этом даже самой себе, потому что боялась собственного осуждения. Но с Мастером я могла быть откровенной и могла говорить.
Время за разговорами пролетело быстро и незаметно. Вечер уже накрыл своим покрывалом землю, уничтожив последние светлые островки, когда Мастер наконец-то решился высказать свое мнение:
