Его выжидательный взгляд, казалось, проникал в самое сердце, и я прикоснулась к бокалу своими губами, разумом понимая, что вот-вот закричу от боли. Я сделала глоток, а затем другой, и время застыло, не в силах избавить меня от боли, и вино смешалось с моей кровью, наполняя вены теплом. Боль ускорила пульс, но холод почти победил, и резкая судорога прошла по руке, окончательно лишая ее сил. И в этот момент мой арус встрепенулся и его грозное рычание отвлекло сэра Гаа Рона.
Я вырвала свое запястье из его руки, а потом неожиданно для самой себя выпалила, глядя прямо в его глаза:
— Довольно, сэр Гаа Рон!
Мы вскочили со стульев почти одновременно и инстинктивно отшатнулись друг от друга. Я обронила свой бокал, и остатки вина разлились по всему столу. Наши импульсы развели нас по противоположным краям стола, но врагами не сделали. Сэр Гаа Рон смотрел не со злостью, но уважительно, ибо понял, что я не только способна выдерживать его силу, но и противостоять ей.
Разлитое вино дало нам кратковременную передышку, пока хозяин заведения, рассыпавшись в извинениях, менял скатерть на столе.
Когда он скрылся за дверью кухни, сэр Гаа Рон снова присел за стол и предложил присесть и мне, но вина больше не наливал и не пил его сам. Мой аппетит пропал, а вот сэр Гаа Рон поужинал с удовольствием, или делал вид, что ужинает с удовольствием, — очень хладнокровный человек и очень опасный.
После ужина мы продолжили нашу прогулку, и сэр Гаа Рон рассказал мне об истории города и его достопримечательностях. Он показал мне место, где были возведены самые первые постройки в городе, рассказал истории легендарных людей, ставших прообразом тех статуй, что расположились на Главной площади. Он говорил о своих усилиях, предпринятых после войны для восстановления города и возвращения в нем жизни. С ним было интересно и нескучно. И даже арус с непосредственным видом весело скакал вокруг него и меня, когда мы останавливались возле очередной статуи благородного героя.
Мы вернулись домой усталые и удовлетворенные, когда звезды уже горели на небесном своде. Нас встретили черные проемы окон, подсказавшие мне, что милорд и Анжей, по всей видимости, решили заночевать в другом месте. И я почувствовала, что готова завыть точно так же, как выл второй арус, оставленный мною в цепях.
Несмотря на некоторые опасения, мой арус дал спокойно застегнуть ошейник на своей шее, и я вдруг поклялась себе, что им обоим не придется больше сидеть на цепи. Уходить от них не хотелось, как будто два диких зверя способны были защитить меня от третьего и самого опасного из всех зверей — человека.
Сэр Гаа Рон молча ожидал меня у самых дверей, ведущих в дом, и совершенно очевидно потешался в душе над моими страхами. Направляясь к нему, я чувствовала себя городским жителем, ступающим по болоту, и совершенно не различающим, что находится под ногами — твердые кочки или омут, в который можно окунуться с головой и больше не вынырнуть.
В дом заходить не хотелось, а способов потянуть время в голову не приходило. Лишь несколько метров разделяли меня и сэра Гаа Рона, и чувство безопасности, рожденное близостью аруса, таяло тем быстрее, чем ближе я подходила к дому.
Я остановилась возле ступенек и задержалась на какое-то время, чувствуя затылком, как смотрят на нас мои гвардейцы и воины сэра Гаа Рона, охраняющие дом и ворота. Гаа Рон не открывал дверей и не приглашал меня войти, заставляя нервничать еще больше. Он просто ждал, как паук, наблюдающий за мухой, ползущей к его паутине. И у меня не было сил, чтобы побороть скверные предчувствия и свой безотчетный страх.
Но на меня смотрели мои гвардейцы, и подобный страх был недостоин моего положения. Жизнь в этом мире заразила меня трепетным отношением к собственному статусу, требовавшему от меня соблюдения определенных правил и норм поведения. Принцы и магистры этого мира не боялись своих врагов и никому не позволяли внушать себе страх или поддаваться ему. Меня признали равной им, и все это время я продолжала играть по установленным правилам, а трусливого поведения в этих правилах не было предусмотрено. Бояться могла лишь Лиина, но принцесса Лиина не имела на это право…
Еще одно мгновение и еще один вздох, и я поднялась по ступеням и коснулась руки сэра Гаа Рона, пытаясь сохранить видимое спокойствие. Отблеск ночных фонарей сделал его лицо бледным и неживым, но он умудрился улыбнуться мне так, как способен улыбаться лишь очень гостеприимный хозяин, приглашающий в дом друзей. Я могла бы побиться об заклад, что никто из его воинов даже не заподозрил о произошедшей между нами размолвке.
— Вы собираетесь пригласить меня в дом, или мы всю ночь простоим на его пороге, сэр Гаа Рон?
Он склонил свою голову в ответ и распахнул двери приглашающим жестом, а затем пропустил меня вперед.
Я сосчитала ступеньки, когда поднималась по лестнице на третий этаж. Их было ровно сорок три.
