— Это произошло случайно и не входило в планы правителя Ночных земель, сэр Гаа Рон! — Я не отводила от него глаз, в любую секунду ожидая атаки.
Я была абсолютно уверена в том, что он не просто опасен, а готов атаковать меня в любую минуту.
— Почему мой дядя отпустил вас?
Его слова прозвучали как: «Почему он вас не убил?». А потом до меня дошло, что он назвал отца милорда своим дядей. А еще через мгновение я поняла, почему правитель Ночных земель не убил меня. Он предоставил возможность решить мою судьбу сэру Гаа Рону — сыну своего брата, чья душа жила во мне, и одновременно Хранителю милорда, способному реально оценить угрозу моего присутствия. И я подумала, что это очень символично, даже красиво, — как еще один оттенок черного сарита.
— Он не сказал мне, сэр Гаа Рон, но я думаю, мы оба знаем ответ на ваш вопрос. В любом случае я обязана вашему дяде жизнью, и я не знала, что у сэра Шэа Рэд Жи был сын.
— Был и есть, миледи! — Сэр Гаа Рон по-прежнему стоял очень близко и не давал мне расслабиться.
Казалось, он ждал момента, когда я отступлю, сделаю шаг назад, замешкаюсь, просто повернусь к нему спиной, но все мои чувства были настолько обострены, что я не могла пошевелиться, чувствуя ярость и страх, питающие тьму во мне.
— Вы уже приняли решение? — Я прервала затянувшееся молчание и задала свой вопрос в тайной надежде, что сэр Гаа Рон еще ничего не решил.
Но он кивнул мне в ответ слишком уверенно и слишком быстро:
— Как только увидел вас!
— И что вы решили? — Я просто не могла удержаться от дальнейших расспросов.
— Милорд не осознает, какого зверя приблизил к себе… — Он сказал это очень тихо, и наступившая после его слов тишина просто оглушила меня.
Ладонь инстинктивно легла на эфес шпаги, а мой внутренний голос тревожно завопил. Сэр Гаа Рон был смертельно опасным противником и вступать с ним в бой в его доме было сущим безумием! Я с трудом обуздала свои темные желания, и какое-то время лишь бездействие сэра Гаа Рона помогало мне сдерживать тьму. Мы стояли и смотрели в глаза друг — друга слишком долго, чтобы принять поспешное решение, но слишком мало для того, чтобы от него отказаться.
Когда молчание стало затягиваться, сэр Гаа Рон вспомнил о своих обязанностях «гостеприимного» хозяина и предложил мне небольшую прогулку по городу, чтобы проветриться перед сном. Причин для отказа не было, к тому же я не хотела оставаться в доме, и я приняла приглашение сэра Гаа Рона. Другое дело, что я приняла его не потому, что надеялась избежать последствий его решения, а лишь из чувства противоречия и в стремлении, если не победить свой страх, то хотя бы не показать его сэру Гаа Рону.
Я боялась Хранителя милорда, но добровольно засунуть голову в петлю — не то же самое, что расстаться с нею на поле битвы. И тогда я решила использовать одну идею. Сославшись на то, что мой конь нуждается в отдыхе, а присутствие личной гвардии не позволит нам спокойно побеседовать, я предложила прогуляться по городу вдвоем и пешком, и как ни странно, тут же получила согласие.
Тогда я прямиком направилась прямо к арусу, позволившему мне так бесцеремонно трепать свою шкуру. Судя по его внешнему виду, он искренне обрадовался мне и потянулся к моим рукам, позволив мне коснуться его головы. Я наклонилась к нему, хотя при его росте достаточно было наклонить только голову, но я хотела посмотреть прямо в глаза аруса. Находясь в гостях у отца милорда, я научилась общаться с жителями лесов, какими бы они ни были. И я полюбила их не только за красоту, но и за силу, за любовь к свободе, за их природную жажду жизни.
Когда-то я хотела остаться с ними навсегда, и часть моей темной души навеки принадлежала им, как и моя кровь. Глядя в глаза аруса, я попыталась донести до него свое чувство любви и уважения, свои ощущения кровного родства с обитателями Ночных земель, еще не забытые мною. Я нуждалась не просто в дружбе и защите, я нуждалась в семье, и арус стал частью ее, и моя рука расстегнула ошейник, и железная цепь тихо звякнула, брошенная на траву.
Арус прыгнул прочь от меня и в два прыжка достиг открытых ворот, но их не пересек. Мощные мышцы так и перекатывались по его телу, а обнаженные клыки выглядывали из пасти, готовые схватить в стальной капкан любого, кто осмелится бросить вызов. Тело аруса снова напряглось, и у меня мелькнула мысль, что сейчас он исчезнет за воротами и больше не вернется, но этого не произошло. Арус вернулся, и глухо заворчав, устроился у моих ног, оставляя на брюках свою черную шерсть. Именно таким его увидели мои гвардейцы, и я велела им остаться, сообщив, что арус присмотрит за мною вместо них.
