Глава седьмая
ДЕНЬ СЕДЬМОЙ: «В оковах смерти жизнь казалась мне милей, хотел я жить и смерть я ненавидел».
Возвращение домой — самое приятное и долгожданное событие после длительного отсутствия. Каким бы восторгом не наполняло нас ожидание путешествия в другие страны, но возвращение домой мы радостно предвкушаем, словно само путешествие, сколько бы оно ни длилось, способно лишь утомить нас рано или поздно.
Я всегда считала своим домом место, куда хотелось вернуться после долгого путешествия. Но я никогда не думала, что их может быть два — дом в родном мире и дом в мире Дэниэля. Я с такой же радостью возвращалась в дом Мастера, как когда-то возвращалась в свой собственный дом в тихом и маленьком городке, где так часто шел белый снег.
Мастер обнял меня при встрече и долго не отпускал из своих объятий, и мои последние сомнения в правильности принятого решения растворились без следа. Его старческие слезы тронули меня слишком глубоко, чтобы сдержать собственные. К тому же я часто плакала до смерти мамы — слезами радости и огорчения, не особенно стесняясь своих слез в те времена, когда еще умела плакать.
Сентиментальность — не худшая наша черта. Она способна растрогать нас в самый неожиданный момент и упорхнуть, словно бабочка, оставив слезы на глазах и щемящее чувство нежности, тоски или боли. Похожее на легкий туман, это чувство окутывает нас, но быстро исчезает под воздействием новых впечатлений, как исчезает и молочная завеса тумана от дуновения теплого ветерка.
Я вернулась домой и поняла, что соскучилась по нему. И хотя цветы в моей комнате все также тянулись к солнцу и наслаждались жизнью, мне все равно казалось, что они ждали моего возвращения и обрадовались мне так же, как и я обрадовалась им. Я провела в своей комнате почти час, наслаждаясь теплой ванной, покоем и чувством полной безопасности, пока окончательно не поняла, что мне так легко и спокойно именно благодаря людям, живущим здесь. Дом Мастера был и моим домом, и я осознала свою ответственность за него.
Тем вечером мы засиделись в комнате с камином до самого рассвета. Мастер рассказал мне, что произошло в тот день, когда убили Грэма, а я рассказала о своем последнем разговоре с милордом перед отъездом, словно пытаясь оправдаться в чем-то перед собой или Дэниэлем. Я также рассказала, что Грэм вернулся по моей просьбе, потому что я видела странные сны о смерти принца, и Алекс дополнил мой рассказ, сообщив о даре предвидения, имевшемся у его отца.
В самый разгар нашей беседы вернулся Дэниэль, немного озабоченный, но явно обрадованный вестью о моем возвращении. Он не стал ужинать, а приволок в комнату большую тарелку с нарезанными ломтями хлеба, сыра и птицы, и большой кувшин молодого вина, больше похожего на сладковатый яблочно-персиковый сок. Мы соорудили по большому бутерброду на каждого, и на какое-то время в комнате воцарилась полнейшая тишина.
Когда блюдо опустело, а вино осталось на донышке наших бокалов, Дэниэль сказал, что у него для нас есть новости. Он сообщил, что правитель Ночных земель, обеспокоенный недавними событиями, хочет встретиться с ним. Дэниэль также отметил, что и сам хотел увидеть своего отца для обсуждения вопроса об участии правителя Маэленда в мирном соглашении, которое вот-вот предстояло заключить с братом.
Я же вкратце снова передала суть нашей беседы с милордом и фактически спросила Дэниэля, насколько правильно поступила, вернувшись домой, ибо последние слова его брата были не о мире, а о войне. Я также передала Дэниэлю письмо, врученное мне милордом буквально в последние минуты прощания, и Дэниэль прочел его вслух.
В письме Магистр обращался к нему скорее, как к брату, нежели, как к правителю другой страны, и тон письма был очень дружеский и неофициальный. Милорд ни слова не сказал о том, что я покинула Элидию вопреки его желаниям, но он ясно определил предполагаемые сроки переговоров и высказал надежду на скорую встречу.
Мои слова о притязаниях милорда на город Лонен совершенно не встревожили Дэниэля. Он успокоил меня, сказав, что такие переговоры могут продолжаться десятилетиями, а его брат не раз высказывался о своих намерениях в отношении крепости Солти на протяжении последних тридцати лет. Дэниэль также отметил, что утром отправится к своему отцу и вернется как раз перед началом переговоров со своим братом. Он надеялся заключить с отцом определенное соглашение и получить дополнительную поддержку для охраны границ своей страны. Большая ее часть граничила с Маэлендом и Тэнией, где водились настолько странные существа, что одно их появление на границе вселяло ужас в сердца людей.
Земли Тэнии — их еще называли Пограничными землями, были нейтральны и потому свободны для перемещения любых войск. Дэниль надеялся «закрыть» эти «бреши», понимая, что его брат ведет свою игру, несмотря на все договоренности.
