Комнаты, одна не отличавшаяся от другой, были ухожены и пусты. «Ах, если бы можно было просмотреть первый этаж! Там ведь есть кухни!» — подумал я, но странная, непредсказуемая и, что главное, невероятно быстрая тварь, хотя называть ее так, не поворачивался язык, зная то, что за ней скрывалось хрупкое тельце Римастии, завладела холлом — главным проходом между нами и коридорами первого этажа.
Я открыл очередную дверь, это была самая дальняя комната, противоположная моей, и самая маленькая. На удивление, та была единственной, которая отличалась от остальных, в первую очередь скромным камином у самых ног одноместной койки. «Вот оно!» — обрадовался я и, подбежав к выемке, выдернул металлическую заслонку, разделявшую кострище от комнаты.
Выбежав, я сразу увидел Париция стоявшего с неким большим предметом в обеих руках. Подойдя ближе, удалось понять, что это. Большой представитель фермального искусства. Картина, выполненная из цельного куска металла, изгибы которого играли с лучами солнца днем и с сиянием луны ночью, вырисовывая живые пейзажи. Это было настоящее произведение искусства, изображавшее в этот раз горный хребет Сулфура, самой высокой горой которого была гора Ксилл, способная собой перекрыть солнце. Но кажется Хауз решил внести некоторые правки в композицию.
— На, привяжи, — сказал он, идя на встречу, и бросил веревку, отвязанную, вероятно, с ножек светильников.
Я принял подарок, пропустил концы через отверстия в решетке и завязал узлы, рассчитывая длину для того, чтобы было удобно держаться.
— Хорошо, теперь слушай. Сейчас мы… — он прервался и взглянул на меня, как бы убеждаясь, что я его слушаю, — мы спускаемся вниз, стараясь издавать как можно меньше звуков. Не известно насколько эта чертовка чувствительна, ведь тогда она, кажется, смогла найти нас по дыханию, но это лишь предположение. Задача — забрать мой топор. Честно не знаю сработает ли это, но кажется оно твердеет со временем.
«И правда, тот удар кошмар перенес нелегко, нам даже удалось выиграть время» — понял я, внимая словам Хауза.
— Думаю это процесс развития, но черт! Он быстр! — сказал Париций и глубоко вздохнул. — Не знаю сколько времени придется того держать, но нужно выждать хороший момент чтобы нанести удар, тот удар, который его убьет.
— Ты думаешь это сработает?
— Не знаю. Варианты?
— Хорошо.
Хауз повернулся, и мы подошли к двери. Он хотел было потянуться к ручке, но в последний момент протянул мне картину.
— Мне свободная рука нужнее.
Я не стал спорить и отдал свой щиток ему. Картина была намного тяжелее, и больная рука напряглась (ветка отиума спасала ситуацию). «Ох, что со мной будет…» — так или иначе подумал я.
Хауз закрепил импровизированный щиток на руке и снова потянулся к двери. Легкий щелчок и та открылась. Таившаяся за ней лестница озарилась лунным светом. Хауз ступил первым. Медленный шагом, с носочка на носочек, тот спускался вниз, а я шел следом. Моя комната находилась на последнем, третьем этаже, думаю поэтому Хауз позволил себе так выражаться несмотря на присутствие кошмара. Но это не помешало ему спускаться с самого верха, с первой же ступеньки так тихо, как это было возможно.
Мы миновали второй этаж и шагнули в проем холла. Неразбериха, которую мы начали, все еще была тут, только вот… «Где оно?» — подумал я, и глаза машинально устремились вверх, пытаясь найти существо. Полагаю, я был слишком неопытен в этом деле, так как после того, как я ничего там не обнаружил и опустил глаза, то понял, что Хауза рядом уже нет. Тот уже опирался о стойку и аккуратно заглядывал в комнату Римы. Я наблюдал за ним, пока он не повернулся обратно и отрицательно покачал головой. Мы оба сразу двинулись в сторону коридора первого этажа гостевых комнат.
Сапоги чуть поскрипывали, за что я возненавидел их в тот момент, но благо мягкий ковер помогал тем не выдать нас окончательно. «А что, если оно уже выбралось наружу?» — подумал я, но сразу отбросил этот вариант: все окна закрыты, двери тоже, только если тут есть какой-то черный выход, оно могло сбежать. Проблема заключалась в том, что несмотря на свой склизкий вид, кошмар не оставлял ни единого пятна или следа.
Пока я размышлял над этим, чуть не врезался в спину Хауза. Тот злобно на меня посмотрел, после чего кивнул в сторону: это была единственная открытая дверь на этаже. Я кивнул, Хауз зашагал дальше. Ни звуков, ни ощущений — ничего. Те несколько шагов к распахнутой двери казались мне шагами по луне. Но вот мы встали перед ней и не теряя времени заглянули внутрь.
