В помещение склада вошел высокий эльфийский воин, закутанный в непроницаемый черный плащ с ног до головы. Цветочницы шарахались от него, как от раскаленного огня. Низкий капюшон скрывал его лицо. Долья попятилась назад, выпучив глаза, будто это была сама смерть, эльф в один гигантский шаг пересек разделяющее их пространство, схватил ее за руку и так быстро прикрутил к этому столбу веревкой, что она не успела даже глазом моргнуть.
— Ты останешься здесь на всю ночь, — холодно и равнодушно сказал он, — А если еще раз поднимешь на нее руку, ты умрешь даже быстрее, чем успеешь испугаться.
Странный защитник отвел меня в ближайший храм и велел ришам залечить мои раны, я так и не увидела его лица, только разглядела на кистях его рук рисунок в виде черной птицы. Очень знакомый рисунок. Но я не осмелилась заговорить с ним, помня слова Дионы, и я ведь не знала — его ли я встретила там, возле моей деревни.
Двое эльфов-риш, которым пришлось лечить мои раны, почтительно раскланявшись перед ним, поспешили выполнять его приказ, но делали это с откровенным презрением, хотя действительно на совесть. У меня даже не осталось после никаких шрамов. Странный эльф, закутанный в черный плащ, исчез также внезапно, как и появился, так мне ничего и не сказав.
Я вышла из храма, иногда поправляя разорванную и красную от крови робу, что падала с плеч и решила вернуться на склад за ниткой и иголкой. Признаться, мне просто нужен был повод, чтобы снова пробраться туда. Неужели бедную женщину и правда оставят там связанной на всю ночь? Я чувствовала в этом и свою вину.
Магические огни были уже слегка приглушены, последние рабы возвращались в камеры под надзором данаари, и мне бы поспешить к себе, иначе беды не миновать. Но ноги упорно шагали в сторону склада. А ведь путь к моей комнате был совсем в другой стороне.
Когда я снова оказалась в подсобных помещениях, мой торопливый шаг перешел на бег. Здесь уже было слишком тихо и оттого немного страшно. Да что немного — было даже очень страшно.
В свете угасающих факелов мне едва удалось разглядеть ссутулившуюся фигуру, повисшую на обвивающих ее веревках.
Я осторожно подошла к ней, пытаясь заглянуть в ее лицо, и мягко и примирительно спросила:
— Как ты?
— Уходи отсюда, — ответил мне тихий голос с глухой ненавистью.
Я без слов подошла к столбу и попыталась отвязать ее, но эльф так крепко и мастерски затянул узлы, что мне это оказалось не под силу. Я оглянулась, в поисках чего-либо острого, чтобы перерезать толстую веревку. Взгляд скользнул по лопатам, тряпкам, лейкам, корзинам, молоткам, но это все не годилось.
— Они убьют тебя за это, — вдруг сказала Долья. В ее голосе я услышала злобные нотки какого-то неестественного торжества.
— Говоришь, как будто радуешься…
— Оставь меня! — зашипела она.
— Но я…
— Пошла вон!!
— …Хотела только помочь…
— Убирайся!!! — в исступлении крикнула она, брызжа слюной в бессильной ярости.
Я замолчала и, развернувшись на пятках, выбежала из склада прочь, услышав вслед злые тихие слова:
— Ты еще ответишь за это.
Затем посыпались ужасные проклятия.
— Я и правда хотела помочь, — тихо прошептала я в пустоту туннеля. Вдруг за спиной мне почудилось какое-то движение. Я резко обернулась и что было сил, припустила прочь от склада, не на шутку испугавшись. Мне казалось, что кто-то преследует меня, неотступно, но, тем не менее, специально не приближается слишком близко и не попадается на глаза. Я не могла сказать точно, была ли та тень, что я заметила краем своего глаза настоящей или всего лишь плодом моего воображения.
Добравшись до своей комнаты, я заперлась на свой ключ и, прислонившись спиной к двери, сползла на пол с бешено колотившимся сердцем. Я не помню, как оказалась на кровати, поджав свои ноги, когда снаружи тяжело лязгнул массивный засов, но мое бедное сердце чуть не выскочило прочь. Может, охранник видел, как я возвращаюсь и, как всегда, запер меня?
Ложись-ка отдыхать, Марта, — успокаивала я себя, — сюда теперь точно никто не войдет. Сегодня был просто сложный день. Я накрылась одеялом и уснула на удивление быстро, даже позабыв снять с себя свою рваную робу.
Я не знала, как сегодня покажусь дэльши на глаза. Ни малейшего желания у меня не было также встречаться с ее подругами, теми, кто наигранно ахал, когда я говорила, сколько высадила цветов, чтобы затем вволю поиздеваться надо мной.
Утром, пока все были на завтраке, я пробралась на склад в одном из тех чудных платьев и заштопала мою драную робу, затем переоделась, положив тонкое одеяние на дно корзины, в которой я носила саженцы.
Лишь одно место в южных туннелях рабы обходили стороной и там не высаживали прекрасные растения. Это был тот самый маленький храм, что я видела в день похорон моей матери. После того, как Тариэль разрешил мне идти на обед, я направилась именно туда.
