Меня очень тронула его нежность к той, с кем злой рок разделил его, меня поразила его любовь, что Тариэль пронес через десятки тысяч лет. И тут я поняла, что еще мне в эльфах кажется чужим, не человеческим. Это их чувства. Когда они становятся старше, взрослеют также и их чувства, и здесь я снова испытываю трудности с описанием того, что я увидела в них, очень сложно передать языком людей то, что люди никогда не испытывали. Все их эмоции кажутся как бы более яркими, незамутненными, более чистыми, даже если это негативные эмоции, такие как ярость или ненависть. Их любовь становится Любовью, ум превращается в Ум, а гнев явит себя истинным Гневом, и именно так, с большой буквы. И все их эмоции наполнены их внутренней силой, сиянием их разума.
Я размышляла об этом, когда торопилась в оранжерею, Тариэль отпустил меня пораньше, и у меня даже появилась сегодня надежда хоть раз поужинать нормально.
— У меня двадцать, — я еле шевелила языком от усталости, но была довольна, что хотя бы за сегодня смогла сделать хоть одну дневную норму.
Долья даже не удосужилась взглянуть в мою сторону, увлеченная разговором с одной из женщин.
Я заметила, что сегодня все они как-то странно смотрят на меня, некоторые о чем-то шептались. Я мельком оглядела свою одежду, но ничего необычного не увидела, лишь неуютно съежилась под пристальными недобрыми взглядами. Мне показалось, что дэльши непременно найдет повод пройтись плеткой по моей спине.
— У нее ни одного, Долья! Вы можете проверить сами — западный подъем пуст, там нет ни одного цветка! — сказала, вдруг невесть откуда появившаяся Зарика с явно напускным возмущением. Ее фартук был грязным от остатков еды, что она смывала с огромных кастрюль, лицо и руки перемазаны в саже.
— Я… я и правда высадила сегодня все двадцать! Они там, клянусь вам!
Злобная улыбка не сходила с губ Зарики, кто-то захихикал, и страшное понимание вдруг озарило меня.
Долья с наигранным равнодушием лишь поискала глазами свою помощницу и нетерпеливо крикнула ей:
— Хенда, возьми ее и сходи туда, проверь.
Женщина грубо подтолкнула меня к выходу и каркнула:
— Шевелись, я сегодня хочу поужинать вовремя.
Когда я увидела абсолютно пустой коридор, я даже не удивилась, только обреченно покачала головой. Цветы были вырваны и лишь комья бурой земли, небрежно и поспешно сметенные в угол, говорили о том, что здесь кто-то хорошо поработал… чуть позже меня. Сегодня опять на угощение была только одна плетка. Хенда схватила меня за локоть и повлекла назад на склад, где с настоящим удовольствием рассказала, что там, где я должна была посадить цветы, действительно ничего нет.
— Ну, раз ты не умеешь работать, придется тебя поучить по-другому. Эй, девочки! Тащите-ка ее к столбу.
Женщины внезапно подхватили меня под руки и подтащили к толстому опорному столбу, развернув к нему лицом. Я даже не пыталась сопротивляться. Обернув вокруг него мои руки, они стянули их толстым кожаным ремнем. Старую робу разорвали на спине.
Долья обошла столб и продемонстрировала мне треххвостый хлыст, сделанный из толстых кожаных веревок, и от вида этой штуковины у меня мороз пробежал по коже. Одна из женщин ухмыляясь, поднесла ей кадку с водой и Долья на моих глазах с предвкушением смочила в ней черные хвосты. Обычная плетка только оставляла красные следы, которые впоследствии проходили бесследно, но я видела своими глазами, какие глубокие кровоточащие рубцы появляются при ударе подобным орудием. Остальные женщины собрались позади меня, и я слышала их ядовитые возгласы:
— Ну, сейчас тебе достанется!
— За все получишь!
— Посмотрим, как ты будешь орать от боли…
Нет, я не доставлю им такого удовольствия.
Но первый же удар заставил меня вжаться в столб и до крови прикусить губу. Она ударила неожиданно, с оттягом, взорвав мир перед глазами кровавой разрывающей болью. Вода… вода была соленой, подумала я, не в силах сдержать своих слез. После второго удара я догадалась закусить зубами рукав своей робы, после третьего я очнулась от того, что эту кадку с ледяной водой опрокинули на меня. Кровь была солона, как и дикая боль, полоснувшая по спине. Меня снова подняли, хорошенько встряхнув за плечи. Жутко щипало глаза, и ужасно кружилась голова. Я снова что было силы, вжалась в столб, ожидая очередного удара, как вдруг что-то со свистом пролетело в воздухе и рассекло толстый ремень на две половины, воткнувшись в опору как раз между моих рук. Я чуть не подпрыгнула от испуга, но теперь мои запястья были свободны. Попытавшись выглянуть из-за столба, я потеряла равновесие и упала на пол. Долья застыла с занесенным хлыстом, а остальные женщины за ее спиной хватали все, что попадалось под руки, пытаясь изобразить интенсивную уборку.
